— Так, вот поваленное дерево. И муравейник прошли. Ну, все, еще чуть-чуть, — размышлял Северин про себя, как вдруг услышал душераздирающий крик за спиной. Он развернулся, и свет померк в его глазах.
Эйнар, спрятавшись за корнями огромного дерева, выросшего на пригорке, хладнокровно наблюдал за неспешно идущей троицей. Впереди ковылял Сигмар, изредка понукаемый флорианцами. Пока план работал, ратники направлялись именно куда нужно. Контрабандист достал из ножен клинок и попробовал остроту лезвия.
— Годится, — удовлетворенно подумал он, вновь устремив взор на идущих. Тут в животе его заурчало, все тело ослабло, а омертвевшие губы лишь еле слышно произнесли:
— Нет, только не они…
Услышав шорох, Эйнар подскочил, увидев, как перед ним заклубилась тьма. Контрабандист наугад, не метясь, попытался уязвить врага. Но все было тщетно. Тьма внезапно обрела человеческие очертания. Перед ним появился мужчина в черном кафтане, с неестественно бледной, матово-белой кожей.
— Пади ниц, человечишка, — зашипел незнакомец.
Эйнар, проклиная свою робость, вяло попытался ударить врага кинжалом. Но острейший клинок прорезал лишь воздух, не оставив на незнакомце ни малейшего следа. Человекодемон поднял руку и двумя пальцами прикоснулся ко лбу оцепеневшего контрабандиста. В голове Эйнара заискрились тысячи огней…
Взбурунив молочной пеной мутные воды загаженной реки, купеческая ладья пришвартовалась к одной из множества пристаней, облепивших берега Сирта в Речном квартале. По перекинутым мосткам сноровисто спускался, надувая бульдожьи щеки, Альмир. За ним безотлучно следовали четверо наемников, честно отработавших свою плату. Оставался последний ритуал, после чего уговор больше не связывал их с жадным купцом. Ярун шел, напряженно размышляя, внешне он был спокоен, лишь подергивающееся веко, и сжатые до хруста кулаки, выдавали его состояние.
— Убить, убить змею. Сразу же, едва коснемся ворот.
Вот уже показалась перед ними серая громада башен, а Ярун все еще размышлял, как быть:
— Или нет, пусть живет. Нельзя из-за этого слизня еще один грех на душу брать. Хватит и тех селян, что не отмолить мне и до конца жизни.
— Рыжий! Ты уснул, что ли там? — окликнул замершего товарища Большой Рик, держась вместе с остальными за прохладный, влажноватый камень городских врат. Ярун поднял взгляд и, медленно подойдя, присоединился к ритуалу.
— Ну, вот и все, голубчики. Благодарю сердечно, поработали с вами на славу, — маленькие, глубоко посаженные, глаза купца лучились радостью, которая резко сменилась тревогой, когда Альмир посмотрел в лицо нависшего над ним Яруна.
— Поработали. Славно, — отрывисто произнес наемник и резко купца ударил лбом в переносицу. Тот, потеряв сознание, тяжелым кулем повалился на дорогу.
Ярун, не обращая внимания на удивленные взгляды боевых товарищей, быстрым шагом направился в сторону торжища. Там, не выгадывая прибытка, он приобрел лошадь с полной сбруей и, не жалея животное, помчался в сторону Подлужицкого монастыря.
Настоятель духовной обители знал рыжего наемника еще со времен, когда был пастором в Фольмарке. Именно отец Фрамм приобщил Яруна к вере в Незримого, и время от времени Рыжий навещал своего наставника, оставаясь в монастыре на несколько недель, чтобы помочь в делах насущных и отмолить грехи, заработанные от занятий его бурным ремеслом.
Насмерть загнав лошадь, Ярун добрался до обители. Вихрем промчавшись мимо оторопевших монахов, он ворвался в молельный зал и горько зарыдал, бухнувшись на колени перед изваяниями воплощений Незримого.
— Проснись, брат Земульт — мягко разбудил гость стонущего во сне Яруна.
Пришедший мужчина был одет в грубую шерстяную робу и опоясан простой пеньковой веревкой. Капюшон его робы был откинут, и можно было увидеть лицо гостя — суровое, обветренное, не привыкшее улыбаться. Крепко сбитая фигура, выделялась даже под мешковатым монашеским одеянием. В целом, гость создавал впечатление скорее воина, нежели смиренного монаха.
— Здравствуй, брат Виллегер, — не открывая глаз, поприветствовал посетителя Ярун.
— Орден нуждается в тебе, брат. Мирские владыки снова развязали войну, тяжелые наступают времена и для Адальберга, и для Эрендаля. А враг человечества не дремлет, слуги тьмы набрали силу в этих краях, нам нужно спешить, — чуть хрипловатым голосом повествовал монах, — у епископа Суравы похитили печати и, самое главное, свитки с указанием, где искать Слезу Матери. Перед тем, как прийти к тебе, я проверил старую часовню. Тайный ход был открыт, а святыня исчезла.
— Если бы вы не скрывали, кх, кх, — тяжко закашлялся наемник, — если бы я знал, то приложил все усилия, чтобы этого не произошло. Я знаю у кого сейчас этот камень.
— И у кого же? — склонился гость.
— Эйнар и Сигмар, посланники Никифора. Они уже наверняка в Старгороде.
— Эйнар? Твое задание было…
— Я знаю свое задание! — огрызнулся Ярун, — но сложновато было его выполнить, когда они волокли мое бесчувственное тело сюда, в Рильке.
