Из взволнованной речи соседки Наташиной мамы по лестничной клетке явствовало, что у нее (соседки) работал на сборке купленной мебели нанятый там же, в мебельном магазине, рабочий, сборщик мебели. И внезапно ему стало плохо: появились боли в желудке, соседка дала ему свое лекарство, которое у нее было в аптечке — суспензию маалокса (она сама его принимала, когда у нее болел желудок). Так вот, маалокс ему не помог. Боли в животе после приема маалокса и обильного питья (он все время просил пить!) стали такими резкими и нестерпимыми, что она испугалась.
— Наверное, «скорую» надо вызвать? Но пусть сначала врач посмотрит…
Делать нечего, пошли мы (вместе с Наташей, конечно) в соседкину квартиру осматривать больного…
Мы зашли в большую комнату и… увидели лежащего на диване и постанывающего от боли Николая. Так вот кем и где он работает! Я выругался (про себя) и предпринял все усилия, чтобы сосредоточиться на больном (ведь он же больной сейчас!) и чтобы не ударить в грязь лицом перед Наташей. Хотя мне было неприятно его видеть… Николай никакого панибратства не проявлял, да и не до того ему было. И я немного успокоился, сосредоточившись на его болезни. К счастью для меня, все оказалось не так уж сложно — у Николая, похоже, была типичная картина прободной язвы желудка. На спектакль, сыгранный с какой-то целью, это не тянуло. Зачем? Хотя, кто знает? Как — то мне было не по себе, дискомфортно. Я опросил его по поводу того, чем он болел ранее, но он сказал, что никогда подобных симптомов не было. Потом осмотрел его, пропальпировал живот. Все вроде бы подтверждало этот диагноз. Но решать, в конце концов, не мне, а хирургам и… слава богу!
Я вызвал по телефону бригаду скорой помощи, потом разъяснил больному и окружающим, что за болезнь я выявил и что ему, возможно, предстоит хирургическая операция в ближайшие часы. Разговаривал я с ним как с совершенно посторонним человеком, да, собственно, таковым он теперь для меня и являлся. Те зачатки дружеских отношений были сожжены и похоронены. Николай воспринял необходимость госпитализации довольно спокойно (тем более, что операция наконец-то избавит его от сильных болей, которые он стоически терпел, лежа на диване с поджатыми к животу ногами).
Вскоре приехала бригада скорой помощи. Я надеялся, что приедет кто-нибудь из старых знакомых по работе, но приехал незнакомый мне доктор с незнакомой же медсестрой. Я не хотел вмешиваться в действия бригады скорой помощи, но когда молодой доктор после осмотра больного стал что-то говорить на тему, что:
— «Ему надо полежать, его надо понаблюдать, — и, типа, — ничего страшного…» я отвел доктора в сторонку и тихо сказал:
— Во — первых, он никому из нас тут не родственник, а просто сборщик мебели, присланный из магазина. Во — вторых, у больного, возможно, картина прободной язвы желудка, лучше бы его вам отвезти в хирургию и пусть уже там хирурги сами наблюдают и решают…
Молодой доктор не стал «лезть в бутылку», что-то сообразил и быстро переориентировался на госпитализацию.
Вскоре Николая, поддерживая под руки (не стали класть на носилки, собаки!), увели в машину скорой помощи. Перед уходом Николай попросил, чтобы его инструменты остались в квартире, а он их заберет после выхода из больницы.
Совершенно опустошенный, недовольный собой и озадаченный происшедшим, я вернулся вместе с Наташей домой и меня долго еще не отпускали мысли. Типа: «а что же все это было»?
Прошла еще одна неделя. Во время очередного посещения Наташиной мамы, снова зашла та самая соседка.
— Екатерина Дмитриевна! О, да у вас в гостях молодые! Кстати, доктор, Алексей, кажется? Как там мой работник в больнице, ну, я имею в виду сборщика мебели?
— Я не знаю, не узнавал. По срокам лечения он уже должен быть выписан из больницы.
— Странно, а ко мне он так и не зашел. И мебель до конца не собрал, и инструмент свой даже не зашел забрать…
Я сейчас же позвонил в хирургию, попал на хорошо знакомого хирурга и вскоре уже получил озадачившую меня самого информацию. Оказывается, Николай в день поступления категорически отказался от предложенной операции, сказал, что ему стало значительно лучше, а затем просто сбежал… Ну, сбежал и сбежал! Дурак, значит, не хочет заботиться о своем здоровье… Его дело!
На следующий день его попытались активно навестить (так положено) и выяснить его состояние, посылали по его адресу бригаду скорой помощи, но там его не было. Больше о нем никто не узнавал.
Все это я пересказал присутствующим. Соседка, расстроенная всем этим, ушла, а я спросил Наташину маму:
— Может быть, ей помочь? Я мог бы закончить сборку мебели. Когда мы были в ее квартире, я видел, что там оставалось только задние стенки у шкафов сделать и дверцы навесить. Я бы мог вполне справиться с этим. Только мне как-то самому неудобно предлагать, еще подумает, что заработать на этом хочу. А я все это сделаю бесплатно, разумеется, и за один день. Вот завтра я как раз не работаю…
