Он ходил по садам уже несколько часов. Жизнь во дворце похожа на колесо, думал Кел, направляясь к башне принца. Изо дня в день люди выполняют одни и те же действия, ведут одни и те же разговоры. Тот факт, что Кел едва не умер, не нарушил ее однообразного течения. То, что с ним произошло, никого не интересовало, кроме него самого; это событие никого не затронуло, кроме него. И при этой мысли он почувствовал себя бесконечно одиноким.
Лин снился сон.
При этом она осознавала, что видит сон, и смотрела на себя как бы со стороны. Она стояла на каменной крыше какой-то высокой башни. Башню окружали грозные темные горы; по багровому небу бежали черные тучи. Пейзаж цвета крови, пепла и пожарищ.
Через несколько минут должен был наступить конец света.
На краю крыши появилась фигура мужчины. Лин знала, что он не мог вскарабкаться по отвесной стене башни. Он перенесся сюда с помощью магии. Перед ней был не кто иной, как король-чародей Сулеман, который до сегодняшнего дня считался самым могущественным человеком в мире.
Когда он шел к ней, ступая беззвучно, словно кот, язычки пламени вспыхивали в складках его плаща. Ветер, который дул с пылающих гор, развевал его черные волосы. Разумеется, Лин знала, кто такой Сулеман. Возлюбленный Адассы. Мужчина, который ее предал. Она никогда не понимала, за что Богиня полюбила этого человека; ее саму пугало могущество короля, и, слыша его имя, она представляла, как он страшен в гневе. И все же он оказался прекрасен – прекрасен, как лесной пожар, как грозовая туча, смерч или извержение вулкана. Это была жестокая красота, но она пробудила в душе Лин непреодолимое влечение. Она шагнула навстречу магу, протягивая к нему руки…
Лин открыла глаза. Сердце выпрыгивало из груди, волосы взмокли от пота. Она села, обхватила себя руками, пытаясь успокоиться. Она не сразу сообразила, что случилось. Может быть, она усилием воли заставила себя проснуться? Наверное, именно это и произошло, ведь она знала, что должно было произойти дальше в том сне. Ей снились последние минуты перед Расколом. Последние минуты жизни Адассы.
Лин убрала прилипшие ко лбу волосы, встала с постели и, выйдя в кухню, нашла брошенный на спинку стула плащ. Она пошарила в его складках и нащупала камешек. Отцепила брошь, провела кончиками пальцев по нему. В тусклом свете луны камешек казался молочно-белым. Как обычно, прикосновение к его гладкой прохладной поверхности придало ей сил.
«Из-за тебя мне снятся странные сны, – подумала Лин, глядя на камешек. – Сны о прошлом. О
Адасса владела магией, как все короли-чародеи. Наверняка у нее тоже имелся камень-источник.
А что, если?..
Негромкий стук в дверь оторвал Лин от размышлений. Постучали дважды, потом, после паузы, еще один раз.
Мариам.
Лин бросилась к двери. Мариам в такой поздний час обычно спала – она сильно уставала и ложилась в постель еще до начала Первой Стражи. Неужели ей стало плохо среди ночи? Но нет, тогда к Лин прибежала бы Хана и попросила бы ее прийти в Дом Женщин.
Открыв дверь, Лин увидела на ступенях Мариам. В белом свете луны девушка выглядела бледной и больной, тени под глазами и провалившиеся щеки обозначились резче. Но она улыбалась, и ее глаза блестели.
– О, дорогая моя, я тебя разбудила! – без малейших признаков раскаяния воскликнула она. – Я хотела прийти раньше, но мне пришлось ждать, пока Хана уснет, иначе она сжила бы меня со свету своими упреками. «Тебе необходим отдых, Мариам», – добавила она, вполне правдоподобно имитируя властный голос Ханы.
– Вообще-то, она
– Нет, это
Лин стиснула в кулаке брошь.
– Да, конечно, но…
– А что, если у меня имеется решение проблемы? – продолжала Мариам. – Что, если у меня есть знакомый, который поможет тебе пробраться во дворец? И который может выяснить, когда принца не будет в покоях?
– Мариам, откуда ты…
– Завтра утром встретимся у ворот, – перебила ее Мариам. – Там будет ждать карета. Потом все узнаешь. – Она поправила сбившуюся шаль. Ее глаза по-прежнему сияли. – Ты ведь мне доверяешь, правда?
Глядя на море, Кел заметил над волнами нечто вроде мерцающей прозрачной вуали – это испарялась вода. Внизу, в городе, наверняка стояла невыносимая жара. Здесь, на Горе, было прохладнее, хотя цветы свесили головки, а павлины попрятались в тени.
Кел выздоравливал уже вторую неделю. Он провел утро в саду, поднимаясь и спускаясь по разным лестницам. Вспомнил детство, когда они с Конором искали приключений в уголках и закоулках дворца. Они изображали бандитов в галереях, королей-чародеев в башнях; дрались на дуэли на крыше Звездной башни, с которой открывался вид на Узкий Перевал, освещенный рассветным солнцем.
