Ловец Мечей полностью

Кел шагал по Юйланьской дороге, пригнув голову и глядя себе под ноги. Палящее солнце Кастеллана слепило глаза. Близился полдень, и ему было очень жарко в зеленой бархатной куртке, но ради того, чтобы угодить королеве Лилибет, иногда приходилось жертвовать комфортом.

Он покосился на худую фигуру в поношенном черном костюме. Меррен Аспер был погружен в свои мысли. «Вот я иду, – сказал себе Кел, – чуть ли не под руку с отравителем, пособником бандитского главаря, на встречу с единственным человеком в Кастеллане, который теоретически может помочь мне приблизиться к Просперу Беку. Как я мог дойти до такого?»

Ответ на этот вопрос был очевиден. Король Старьевщиков. Кел, как и в прошлый раз, солгал, что идет на Арену, а сам отправился прямиком в Черный особняк. Он нашел хозяина в зимнем саду – тот любовался цветами. «Ты поговорил с Маркусом, – произнес Андрейен, взглянув на Кела. – Вижу, что ничего хорошего из этого не вышло».

Когда рассказ близился к концу, в оранжерее появились Меррен и Джиан и стали с нескрываемым интересом слушать разговор. Андрейен бросил на Кела многозначительный взгляд, но опасную тему – реакцию Маркуса на послание Андрейена – они успели обсудить до этого. Кел повторил бессмысленные слова Маркуса насчет того, что в проблемах Дома Аврелианов был виноват он сам, его грехи и его злоба. Что долг Конора может быть оплачен только кровью. И добавил, что король ни словом не обмолвился о Проспере Беке.

Кел рассказал и о Фаустене – о том, как малгасиец выставил его из кабинета короля, угрожал донести на него. «Может, этот старикашка и есть Проспер Бек, – высказался Меррен. – Или тот, кто за ним стоит».

Король Старьевщиков отмахнулся от этого предположения. «Во-первых, у Фаустена просто не нашлось бы таких денег, – сказал он. – Его капитал – это влияние на короля. Во-вторых, Проспер Бек стремится дестабилизировать Кастеллан, а Фаустену, напротив, выгодно, чтобы все оставалось как есть. – Он пожал плечами. – Придется вам предпринять еще одну попытку. Постарайтесь подобраться к королю, когда астронома не будет поблизости».

Но Кел отказался. Возможно, Фаустен блефовал, угрожая Ловушкой, но Кел в этом сомневался. Старик тогда говорил уверенно, его обычная суетливость и нервозность исчезли. Страх перед ужасами тюрьмы глубоко укоренился в душе Кела, но он знал, что Андрейен не поймет его.

«Король интуитивно чувствует опасность, – сказал Кел, – но едва ли он четко представляет себе, что происходит во дворце. Для него звезды и их „прорицания“ – это нечто вроде религии. Он верит в пророчества, а не в факты». После короткого молчания он продолжал: «Я должен поговорить с Проспером Беком. Похоже, только так можно выяснить, что он затеял. – Кел протянул руку к подсолнуху, погладил желтый лепесток. – А для этого мне необходимо найти Джеррода Белмерси».