Пока, по крайней мере. Для того чтобы получить информацию, он должен обмануть, предать Антонетту. Но этот путь вел во тьму. Неужели его долг состоит в том, чтобы украсть или отнять у нее медальон? Неужели ради того, чтобы защитить Конора и Дом Аврелианов, он обязан совершить преступление или, во всяком случае, гнусный поступок?
Кел долго лежал без сна и размышлял, но так и не выбрался из заколдованного круга. В одном он был твердо уверен: впервые его понятие о долге противоречило представлениям о том, что правильно и неправильно. Любопытно; он не знал, что у Кела Сарена сохранились собственные понятия о добре и зле после стольких лет, проведенных в Маривенте.
Весь следующий день Келу казалось, что он медленно сходит с ума.
Почему-то он решил, что Конор при первой же возможности поспешит сообщить ему о благополучном окончании истории с Проспером Беком. Но ничего подобного не произошло. Конечно, Кел понимал, что как раз возможности завести такой разговор у Конора практически не возникало. Когда Кел проснулся – что произошло ближе к полудню, – Конор уже сидел за порфировым туалетным столиком, вытянув перед собой руки, а прислужница наносила на его ногти серебристый и алый лак. Одновременно принц спорил с Майешем, который расхаживал по спальне из угла в угол.
– С одной стороны, необходимо снизить напряженность в отношениях с Малгаси, – говорил советник. – С другой стороны, слишком тесные связи с этим государством нежелательны. Их обычаи и порядки абсолютно чужды Кастеллану.
– Я думал, нам просто нужно заручиться разрешением на пользование торговыми путями, которые проходят через их территорию, – произнес Конор и тряхнул руками, чтобы лак быстрее высох.
Служанка убирала свои баночки и кисточки.
– Все, что выходит за рамки…
Заметив, что Кел проснулся и сел, принц подмигнул ему.
– Доброе утро. День только начинается, а ты уже передо мной в долгу – я уговорил Майеша дать тебе поспать лишний час.
Да, он выглядит спокойным и довольным собой, подумал Кел, как человек, который только что успешно решил серьезную проблему. Однако Кел отлично знал, что принц превосходно умеет изображать спокойствие и благодушие в любой ситуации. Совсем недавно Ловец считал, что только он может видеть Конора насквозь и угадывать его настроение, но события последних недель поколебали его уверенность.
Майеш строго посмотрел на принца.
– Некоторым свойственно упускать из виду, – произнес он, – тот факт, что подготовка к правительственным обедам занимает немало времени. Кел, вставай; портные придут с минуты на минуту, вам с Конором нужно примерить вечерние костюмы.
Кел зевнул и слез с кровати.
– Вообще-то, соглашаясь туда идти, я надеялся на то, что обо мне забудут.
