– И напрасно, – буркнул Майеш. – Напомню, что на приеме будет присутствовать сена Анесса, посол Сарта. И поскольку она неравнодушна к Келу Анджуману, тебе поручено отвлекать ее, чтобы принц и королева могли без помех заняться делом, ради которого и был устроен этот обед, – нормализацией отношений между Кастелланом и Малгаси.
«Она неравнодушна к Келу Анджуману». Майеш не сказал: «Она неравнодушна к тебе». Но старик прав, подумал Кел, когда появились портные и Конор лениво поднялся на ноги. Кел Анджуман – это не он, Келлиан Сарен. Сена Анесса не знает его, она знакома с небогатым молодым аристократом из Мараканда и испытывает интерес именно к этому вымышленному кузену принца.
– Я же сказал тебе, что увильнуть не удастся, – заметил Конор. И улыбнулся.
Так он улыбался в детстве, когда повар, дон Валон, ловил их за кражей сладких пирожков. Как будто все происходящее казалось ему игрой.
Майеш вышел, и портные принялись за работу. Они суетились вокруг Кела и Конора, как курицы-наседки. Принц не мог выбирать одежду для официального мероприятия по своему усмотрению. Следовало учитывать тонкости политики. Требовалось отдать дань уважения Малгаси, но нельзя было забывать и о Кастеллане. Естественно, принц не мог надеть серебряный и пурпурный цвета другого государства, однако красный тоже исключался. Был найден компромисс – бордовый цвет. Для Конора приготовили шелковую рубашку, расшитый золотом облегающий жилет из бархата винного оттенка, парчовые штаны. Манжеты были украшены кроваво-красными рубинами. Конору дали понять, что плащ с перьями лебедя будет неуместен, и ему, несмотря на неудовольствие, пришлось с этим смириться.
Одежда Кела была выдержана в нейтральных тонах; ему принесли светло-серые вещи и вещи цвета выгоревшего льна. Пепел и сливки, думал он, одеваясь. Его внешний вид словно намекал на то, что он – ничтожное существо, недостойное внимания высокопоставленных лиц.
Он надел под бледно-серый фрак кожаные наручи со скрытыми клинками, хотя портные говорили, что это испортит силуэт.
– Это же правительственный обед, сьер Анджуман; вам едва ли понадобится оружие!
Кел окинул слуг ледяным взглядом.
– И все же я их оставлю.
Даже после ухода портных, которые должны были до ужина перешить и поправить кое-что в костюмах, у него не появилось шанса переговорить с Конором наедине. Кел ушел в тепидарий, а принца атаковали слуги: ему подстригали волосы, подводили глаза тушью (так пожелала Лилибет), выбирали для него украшения и корону, на его скулах серебряной краской рисовали крошечные звездочки. Кел был рад убраться подальше от всего этого; Конору необходимо было поддерживать репутацию Дома Аврелианов, но никого не волновало, как выглядит Кел Анджуман. Хватало и того, что его ногти, волосы и одежда были чистыми и опрятными.
Когда вернулись портные с готовыми костюмами, в комнатах принца уже находилась донна Талин, дворцовый церемониймейстер. Ее задачей было освежить в памяти принца и его «кузена» основные фразы на малгасийском, которые могли понадобиться им вечером: как приветствовать посла, как передать наилучшие пожелания королеве Ирен Белмани, как осведомиться о благополучии принцессы Эльсабет.
– Недавно я узнал от одного малгасийского господина новое выражение, – сообщил Конор, поправляя золотую корону и убирая со лба темные локоны. – «
– Но, мне кажется, вставив эту фразу в разговор, я продемонстрирую превосходное владение языком, – с невинным видом произнес принц. – Вы так не считаете?
К этому моменту Кел сдался. Смирился с тем, что сегодня у него не получится поговорить с Конором о серьезных вещах. Все равно у того было неподходящее настроение. Кел решил подождать до завтра и, не выдавая себя, попытаться незаметно выведать у принца правду о золоте и о том, откуда оно взялось.
И сейчас, сидя за роскошно сервированным столом в Сияющей галерее, Кел не жалел о своем решении. Несмотря на старания Лилибет оживить беседу, несмотря на время и деньги, затраченные на украшение зала, и усилия дона Валона, направленные на услаждение взыскательного вкуса гостей, атмосфера оставалась довольно напряженной. Требовалось сосредоточиться, некогда было думать о Беке, долгах и Короле Старьевщиков.
Обед начался неплохо. Лилибет, занимавшаяся интерьером, превзошла саму себя, и посол Сарани рассыпалась в похвалах. (Естественно, все следы «комнатной стрельбы из лука» были уничтожены; дыры в гобеленах зашили с рекордной быстротой, а стены задрапировали полупрозрачными шелковыми тканями цветов Малгаси.)
