Ловец Мечей полностью

Кел понял, что на этот раз принц разозлился всерьез.

Он вспомнил то заседание в Палате Солнечных Часов, когда Майеш бесстрастно сообщил, что в Малгаси нет ашкаров. И вдруг понял, что показалось ему странным: никому не пришло в голову спросить у советника, куда же они подевались. Никто не задумался о его словах; никто не счел их достойными внимания.

Сарани смотрела на принца, раздувая ноздри. Обстановка накалилась, назревала открытая ссора. Кел подумал, что нужно встать, подойти к Конору, но в этот момент в дверях Сияющей галереи появился не кто иной, как король Маркус.

За ним семенил Фаустен. Ни тот ни другой не переоделись для парадного обеда, хотя король накинул тяжелый бархатный плащ поверх своей обычной одежды – простой рубахи и штанов. Плащ был скреплен на горле толстой золотой цепью, с которой свисала подвеска с крупным рубином. На Фаустене была мантия астронома, расшитая бисером. При виде маленького человечка Кел снова вспомнил их недавний разговор и пришел в ярость; Фаустен, напротив, не подал виду, что заметил Кела.

Маркус, не обращая внимания на озадаченные лица гостей, приблизился к столу и занял свое место. Лилибет смотрела на него, приоткрыв рот от изумления; Конор ничем не выдал своих чувств, но Кел заметил, что он крепко сжал ножку своего бокала.

Фаустен остановился за спинкой королевского кресла, и Кел заметил нечто странное в его выражении лица и осанке. Обычно он старался казаться меньше ростом, ни с кем не встречался взглядом, но сейчас расправил плечи, его глаза блестели. Буквально дрожа от возбуждения, астроном поклонился послу Сарани и приветствовал ее на малгасийском языке:

– Gyönora, pi fendak hi líta.

Это было вопиющим нарушением этикета; никто не имел права говорить прежде монарха. Сена Анесса возмущенно засопела, но Сарани улыбнулась своей безгубой улыбкой и обратилась к королю:

– Благодарю вас за то, что удостоили нас своим присутствием, Körol Маркус.

Маркус? А где же «ваше величество»? Кел покосился на Конора, но принц лишь пожал плечами.

Король наклонил голову.

– Таков мой долг, – ответил он тоном человека, обреченного на смерть, который знает, что не должен демонстрировать слабость и страх по пути на виселицу.

Очень странно.

Посол Малгаси ничего не ответила. Она смотрела на короля с выражением, которое Кел не мог истолковать. Да, этот взгляд был голодным – но в нем сквозило что-то еще. Нетерпение, отчаяние. Лилибет наблюдала за Сарани поверх кромки бокала со смесью досады и недоумения.

– Как это любезно со стороны его величества, – пробормотала Анесса, нарушая неловкое молчание, – оставить ради нас свои важные дела.

Король обвел бессмысленным взглядом сидевших за столом людей. На нем был богатый плащ с драгоценной застежкой, но на рукаве рубашки виднелась дыра; Кел решил, что Лилибет, наверное, готова провалиться сквозь землю от стыда.

– Я уже много лет не слышал малгасийского языка, – произнес Маркус, – и не видел герба с изображением волка. Это вызывает у меня определенные… воспоминания.

Кел заметил, что Конор помрачнел. Даже до своего добровольного «заключения» в Звездной башне король никогда не говорил о юности, проведенной в Фаваре.

Сарани, почувствовав изменение в настроении короля, обернулась к Конору.

– Возможно, отец рассказывал вам о красотах Фавара. О реке Эрзали, о дворце Лаина Кастел – но, согласитесь, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. – Она зааплодировала с деланым восторгом, как будто эта идея только что пришла ей в голову. – Принц Конор, может быть, вместо того чтобы принимать у себя нашу Milek Эльсабет, вы сами приедете к нам? Эльсабет будет вашим гидом. Никто лучше принцессы не знает Фавар и его историю. Вы просто обязаны полюбоваться на гавань ночью. Горожане спускают на воду плавучие лампы – это незабываемое зрелище.

Конор одним глотком допил остатки розового вина. Его тарелка была пуста. «Чертова Сарани, – подумал Кел. – Она будет давить и давить на него с этой Эльсабет, пока не добьется какой-то реакции».

– Я страдаю морской болезнью, – произнес Конор.

– Его высочество имеет в виду, – вмешалась Лилибет, – что обязанности не позволяют ему в ближайшее время покидать страну. Весьма сожалею. Уверена, он с огромным удовольствием осмотрел бы ваш город.

Сарани продолжала, не обращая внимания на слова королевы:

– Вы должны посетить наш Кутен Сила, Мост Цветов. Он воздвигнут в честь бракосочетания Андраша Белмани и Симены Кальдерон и известен также под названием «Мост Мира», поскольку этот брак положил конец многолетней войне. Свадьба может залечить даже самые глубокие раны.

Кел почувствовал, что больше не в состоянии этого выносить.

– Наш король Валериан никогда не был женат, – произнес он, – и тем не менее его называют миротворцем.