Посол Сарани приоткрыла рот. Лилибет непонимающе смотрела на сына, сена Анесса торжествующе улыбалась. Кел ничего не соображал. Когда Конор успел обзавестись невестой? Нет, его интересовало другое:
– Это истинная правда, – подтвердила Анесса. – Брачный контракт уже подписан.
–
– Нет, – ответил Конор. – Это не шутка.
Лилибет обернулась к Анессе.
– Этот контракт не имеет законной силы, – процедила она, – поскольку принц поставил свою подпись без ведома родителей.
Улыбка Анессы погасла. Келу стало ясно: она понятия не имела о том, что Конор заключает с ней соглашение втайне от короля и королевы. Однако он решил, что, если ее об этом спросить, она будет все отрицать.
– Моя дорогая королева Лилибет, – произнесла посол, – принц Конор давно не ребенок и сам может решать, кого взять в жены. У нас имеется документ с его печатью и подписью, а кроме того, мы уже выплатили приданое.
Кел вздрогнул, услышав о приданом. Как там говорил Бек? Долг был уплачен сартскими лирами…
– Десять тысяч крон, – пробормотал он и стиснул зубы, сожалея о невольно вырвавшихся словах.
Но Анесса все слышала.
– Видите, – ликовала она. – Даже его кузен знает об этом.
– Фаустен, – прошипела Сарани. Ее лицо исказила отвратительная гримаса. – Лживый
Король посмотрел на Фаустена, потом на посла Малгаси, и его лицо помрачнело. Но легат Джоливет смотрел в упор на Кела, и этот взгляд выражал крайнее неодобрение. По мнению Джоливета, Келу следовало не только быть в курсе планов Конора, но и помешать ему.
Фаустена трясло.
– Я ничего не знал…
– Ты поклялся мне! – рявкнула Сарани. – Ты сказал, что все устроено, что Маркус согласен, что свадьба состоится!
Фаустен с ненавистью смотрел на Конора.
– Никто не знал, что принц свяжется с Сартом. Никто не мог предсказать этот безумный поступок.
Маркус очень медленно повернул голову. Кел подумал, что так могла бы выглядеть ожившая каменная статуя: не хватало только скрежета камня и сыплющейся на пол гранитной крошки.
– Ты же говорил, что все можно предсказать, Фаустен. Ты говорил, все написано в звездах и нужно только научиться читать эти письмена. Ты сказал мне, что абсолютно уверен.
«Уверен в чем? – удивился Кел. – В том, что эта свадьба состоится, или он имеет в виду что-то еще?»
Фаустен съежился, как перепуганное насекомое.
– Это несправедливо! – взвыл он. – Я не мог знать. Я сделал все, о чем меня просили…
– Ты, – с отвращением бросила Сарани, – ты жалкий безмозглый учителишка, который решил, что может обогатиться, вмешиваясь в политику. Мы с тобой разберемся, не волнуйся. – Она смотрела на Конора, и ее глаза были мертвыми, как глазки алмазного паука, украшавшего ее перстень. – Вы разорвете договор, заключенный с Сартом?
– Нет, – произнес Конор. – Я дал слово.
Губы Сарани скривились в усмешке. Она поднялась с кресла и повернулась к королю.
– Ваш сын предал вас, – сказала она. – И себя самого, и свой род. Он не заслуживает того, чтобы стать супругом девушки из великого Дома Белмани. – Она обвела присутствующих презрительным взглядом. – Мы предложили этот союз потому, что, по нашему мнению, между нашей королевской семьей и Домом Аврелианов возникла прочная связь, когда Маркус воспитывался при дворе Малгаси. Теперь я вижу, что это была иллюзия и что мне не следовало доверять вам.
– Вы говорите так, словно оказываете нам услугу, – прорычал Маркус, и в его глазах вспыхнул огонь, которого Кел не видел уже много лет. – Но вы преследуете какие-то свои цели, хотите извлечь выгоду из этого брака. Фаустен лгал мне по вашему приказу, а вы ведете себя так, словно заслуживаете не только места за моим столом, но и права распоряжаться рукой моего сына. Вы хотите посадить его в клетку, как посадили меня.
– Посадить вас в клетку?.. – начала Сарани, злобно сверкая глазами, но затем смолкла и выпрямилась. – Я вижу, что от этих наблюдений за звездами у вас помутился разум. Вас остается только пожалеть, Маркус, – холодно произнесла она. – Девушка из Дома Белмани всегда найдет себе подходящего жениха. Нам не нужны ни вы, ни ваш развратный сыночек.
Она развернулась на каблуках и вышла из зала. Ее телохранители, которые ждали у дверей вместе с воинами Дворцовой гвардии, поспешили следом.
– Развратный? Как грубо! – радостно воскликнула сена Анесса.
Но если ей на самом деле было весело, то этого веселья никто не разделял. Конор сидел неподвижно, водя кончиками пальцев по краешку винного бокала. Рот Лилибет превратился в тонкую линию. Король снова тупо смотрел в пространство. А Келу ужасно хотелось очутиться как можно дальше от дворца.
– Сена Анесса, – наконец заговорила Лилибет, – надеюсь, вы нас извините. Лично мне сейчас не до ужина.
Анесса, с трудом скрывая торжество, поднялась и поклонилась королеве.
