Когда Кел проснулся, Конора в комнате не было. Это было странно, потому что Кел почти всегда вставал раньше принца. Он провел беспокойную ночь, ворочался в постели, много раз просыпался, слыша во сне предсмертные вопли Фаустена, видя алое пятно, расплывающееся по воде.
Судя по положению солнца, время близилось к полудню, и Кел, выглянув в окно, увидел, что подготовка к празднику идет полным ходом. Он нахмурился – ведь скоро явятся портные, сапожники, ювелиры и прочие. Конор должен был выглядеть безупречно. Как бы ни претила ему мысль об этом банкете, он не мог остаться равнодушным к своему костюму; принц привык, чтобы слуги суетились над каждым стежком, над каждой пуговицей. В тревоге кусая губу, Кел оделся и отправился искать его.
Сначала он заглянул в излюбленные убежища Конора – конюшню Асти, дворцовую библиотеку, Ночной Сад. Однако принца нигде не было.
Вокруг кипела деятельность. Деревья украшали синими и алыми лентами, на ветвях развешивали фонарики в виде яблок, вишен и плодов инжира; их обычно зажигали с наступлением сумерек. Мимо проезжали тележки, груженные фарфоровыми блюдами и серебряными вазами; Келу даже показалось, что везут целые деревья. Двери Сияющей галереи были распахнуты, слуги носились туда-сюда, тащили в пиршественный зал кипы зеленого шелка, посуду, цветы. Несколько человек несли… ягуара из сладкого теста в натуральную величину.
В конце концов Кел вернулся в комнаты принца. Потом он не раз жалел о том, что не остался бродить по дворцовым садам – хорошо бы аж до следующего утра. Увы, спасаться бегством было поздно.
Шкафы Конора оказались открыты, одежда валялась на полу. Королева Лилибет расхаживала по спальне, наступая на вышитые жилеты и пиная меховые шапки, и выкрикивала непристойные ругательства на маракандском языке. Майеш стоял у окна. Келу показалось, что он постарел на десять лет.
Когда Кел вошел, оба на мгновение оживились, потом помрачнели. Было ясно, что они ждали вовсе не его.
– Это
Она сунула ему в руки сложенный в несколько раз лист бумаги. Кел понял, что случилось нечто непоправимое. Стараясь подавить дурное предчувствие, он развернул письмо и увидел строчки, написанные размашистым почерком Конора.
– Клянусь серым
Лилибет выхватила у него письмо.
– Не прикидывайся, что ничего не знал об этом! – рявкнула она. – Конор рассказывает тебе все; не верю в то, что он умолчал о
– Нет.
