Вдоль стен тоже были расставлены живые деревья, покрытые лаком. Среди листвы блестели темно-красные яблоки, которые на самом деле оказались вырезанными из огромных гранатов; кусты были усыпаны «ягодами» из лазурита и оникса. По полу были разбросаны искусственные листья из зеленого шелка. Кондитеры изготовили животных из сахарной пасты и покрыли их королевской глазурью: под кустами притаились белые горностаи, на ветвях сидели сахарные птички, а леопард, обитатель островного государства Кутани, наблюдал за гостями из тени яшмовыми глазами.
В дальнем конце зала, за лесом, стоял длинный резной стол. Его снова поставили на возвышение. За столом никого не было, кроме старика Гремонта, который почти сполз со своего кресла, и принцессы Луизы. Рядом с ней сидела Вьен д’Эсте.
По-видимому, сартские послы решили больше не рисковать и не позволили Луизе общаться с гостями. Девочка, одетая в белое кружевное платье, с лентами в волосах, перешептывалась о чем-то с Вьен. Женщина-телохранитель на этот раз была не в форме Черной гвардии, а в простом платье из серого шелка. Сквозь прорези в рукавах виднелась сорочка из льна с серебряной нитью. Волнистые каштановые волосы были распущены. Видимо, она почувствовала, что Кел смотрит на нее, подняла голову и бросила на него уничтожающий взгляд; он пришел в замешательство и лишь через пару секунд сообразил, в чем дело. Естественно, она приняла его за Конора.
Он легкомысленно улыбнулся в ответ, зная, что так поступил бы Конор. Луиза обернулась, успела заметить его улыбку и засмеялась. Гремонт всхрапнул и пошевелился, удобнее устраиваясь в кресле. Келу показалось, что Андрейен Мореттус шепчет ему на ухо: «Но члены Совета не так уж преданы королевской семье, верно? Они думают только о собственной выгоде. Меррен старается не упускать из виду Гремонта; в последнее время старик зачастил в Лабиринт, встречается с какими-то подозрительными типами».
Однако Кел с трудом представлял себе владельца чайной хартии в Лабиринте или на встрече с бандитами. В первую очередь потому, что для этого требовалось бодрствовать хотя бы два часа подряд. Меррен был одержим Гремонтом, и это легко объяснялось, но, может быть, на этот раз студент ошибся, а Король Старьевщиков не проверил информацию? Старик казался относительно безобидным, особенно по сравнению с другими членами Совета – Сарду, Ровержами… Аллейнами.
Кел поискал взглядом Антонетту. Он не знал, когда это началось, когда она стала той, которую он искал прежде всего, входя в комнату. Знал только, что не может иначе. Он без труда нашел ее в Галерее; он как будто специально учился замечать ее в толпе, точно так же, как учился замечать блеск оружия и подозрительное поведение.
Антонетта стояла в тени дерева, увешанного золотыми «ягодами». Ее платье тоже было золотым, как и туфли на высоких каблуках. Но медальона на шее Кел не увидел.
Его сердце под парчовым камзолом забилось чаще. Она
Что до самой Антонетты, она выглядела усталой и подавленной. Кел удивился и встревожился. Когда она заметила Кела, и их взгляды встретились, ему показалось, что на ее лице промелькнуло выражение облегчения. Девушка смотрела на него многозначительно, как будто у них имелась какая-то общая тайна.
Он воспрянул духом и тут же помрачнел снова. Эта тайна была у нее общей не с ним, а с Конором; она ведь была уверена в том, что смотрит на принца. Но какие у Конора могли быть секреты с Антонеттой?
Какие-то люди заслонили от него Антонетту. Это оказалась Лилибет со свитой. Увешанная драгоценностями королева ослепительно улыбалась аристократам из Дома Узек, Казалетам, Распаям и Сарду и вела очаровательную светскую беседу.
Кел знал свои обязанности – точнее, обязанности Конора. Он присоединился к группе аристократов и, следуя примеру Лилибет, принялся изображать любезного хозяина. Расспросил Эстева о недавно приобретенном табуне породистых лошадей; попросил у Узека совета относительно вина, которое требовалось закупить для следующего Бала Солнцестояния; выслушал Бенедикта Ровержа, который превозносил свои корабли, стоявшие в гавани Кастеллана.
Общаясь с гостями, Кел заметил, что королева внимательно следит за ним. Она беседовала с Джоливетом, облаченным в парадную форму, алую с золотыми галунами, и золотую перевязь. Они стояли рядом с расписной шелковой ширмой. Лилибет не любила видеть вооруженных людей на своих празднествах; по ее мнению, это портило настроение гостям. Но легат считал присутствие телохранителей обязательным. В конце концов они пришли к компромиссу: солдаты Дворцовой гвардии наблюдали за происходящим из-за полупрозрачной ширмы. Кел надеялся на то, что слуги хотя бы приносят им поесть.
