Однако довольно размышлять об Антонетте, сказал себе Кел. Сейчас нужно сосредоточиться на своей миссии. Он не мог бы сказать, в какой момент решил уйти из дворца и отыскать Короля Старьевщиков. Возможно, после того, как услышал предсмертные просьбы Гремонта не доверять никому; возможно, после слов убийцы в черном насчет опасности, подстерегающей повсюду. Возможно, даже в тот момент, когда король схватился за клинок Вьен д’Эсте и вырвал меч у нее из рук.
Так или иначе, Кел осознал, что не может действовать в одиночку. Увидев у Северных ворот Джоливета, он испугался, что ничего не получится. Что его бросят в тюрьму как предателя. Но больше всего он боялся того, что Конор останется один, беззащитный перед неизвестными врагами.
Но как же там говорил Джоливет? «Ты – служащий дворца, но ты чужой здесь. Ты рожден в городе, но покинул его. Ты не принадлежишь ни Кастеллану, ни Маривенту». Кел всегда знал, что он чужой. Чужой во дворце, чужой для тех, с кем он рос в приюте. Чужой в городе и на Горе. Ему всегда казалось, что в этом его слабость. Странно, но потребовалось познакомиться с Королем Старьевщиков, поговорить откровенно с Джоливетом для того, чтобы понять: возможно, в этом заключается его сила.
Когда Кел вышел на Алую площадь, его качало от усталости. Он думал, что придется подняться по ступеням и постучать в красную дверь, но в этом не было необходимости. Красная дверь оказалась открыта, и Король Старьевщиков стоял на пороге своего дома, глядя на город.
Разумеется, он был не один. Его охраняли стражи в ливреях Черного особняка. Когда Кел приблизился, они шагнули вперед, чтобы преградить ему дорогу, один даже взялся за меч, но Король Старьевщиков поднял руку.
– Пропустите его, – сказал он.
Кел поднялся по ступеням и заметил, что Король Старьевщиков с недоумением разглядывает его окровавленную одежду.
– Значит, что-то случилось? – спросил он. – В Маривенте?
Кел остановился на предпоследней ступеньке и взглянул на Короля Старьевщиков снизу вверх. По дороге с Горы он задавал себе вопрос, известно ли Мореттусу о нападении на дворец. По его лицу стало ясно, что это не так. Впервые за время их знакомства получалось странное: Кел знал то, что было неизвестно Королю Старьевщиков, – но это не принесло ему удовлетворения.
– Вы пытались предупредить меня, – заговорил Кел. – Вы сказали, что мне надо обратиться к Гремонту. Мне следовало последовать вашему совету. А теперь уже поздно.
– Он мертв? – спросил Андрейен.
– Сегодня погибло много людей, – сказал Кел. – Но вы предвидели это. Вы знали, что прольется кровь.
Зеленые глаза Андрейена сверкнули. Пожар в гавани еще не потух, из-за едкого дыма не было видно звезд.
– Я надеялся на то, что удастся обойтись без кровопролития, – произнес он. – Но это осталось всего лишь надеждой.
Кел сделал глубокий вдох и закашлялся – воздух был ядовитым.
– Вы должны понять кое-что, – произнес он. – Я не буду работать на вас. Никогда. – Кел помолчал. – Но я буду работать
Андрейен задумчиво смотрел на него.
– Знаете, – ответил он, – не в моих интересах сообщать вам это, но лучше сказать сразу. Иначе это может прийти вам в голову потом и испортить вам настроение.
– Что такое? – устало вздохнул Кел.
– Сотрудничая со мной тайно – то есть втайне от обитателей дворца, – вы рискуете жизнью. И ваша смерть будет бесславной. Никто из вашего Дома Аврелианов не узнает о том, что вы погибли, исполняя свой долг, и похоронят вас далеко от вашего принца.
– Я знаю, – ответил Кел. – Но это мой выбор.
Ему показалось, что Андрейен прячет улыбку.
– Ну что ж, – сказал Король Старьевщиков. – Заходите. У нас много работы.
Данмор – вымышленный континент, но его страны и культуры имеют много общего с реальными. Жители Кастеллана говорят на окситанском, языке романской группы, распространенном в Средние века на юге Франции. Язык Сарта – венетский, родственный итальянскому языку. Языки Малгаси и ашкаров – искусственные; малгасийский язык был создан Николя М. Кампи, разговорный язык ашкаров создал Мэтью Абдулхак Ниеми. (В высоком языке ашкаров используется несколько слов из иврита:
Посвящается Джошу
