Кел зажмурился, его спина изогнулась, и он неразборчиво забормотал что-то. Ей показалось, что она расслышала слово «стрелы» и еще имя, вроде бы «Жанна». Значит, он навещал какую-то девушку в городе? А на обратном пути на него напали грабители?
– Да, – выдохнул он. – Я знаю, кто оставил меня у ворот Маривента. И это был не тот человек, который пырнул меня ножом.
Лин отложила в сторону полотенце и потянулась за ляписом. Он должен был остановить кровотечение. Но Лин знала, что пациенту придется потерпеть. Кел смотрел на нее спокойно. Как странно он себя ведет, подумала она. Обычно чем богаче был пациент, тем больше с ним было хлопот; они жаловались на любые, самые ничтожные неудобства. Он действительно оказался совсем не таким, каким Лин его представляла себе, этот кузен принца.
– Итак. Это были «пауки», – произнесла она, нанося едкое вещество на рану. – Я удивлена, что вам известно об их существовании.
Ей казалось, что благородным нет дела до обитателей Лабиринта.
Анджуман криво усмехнулся.
– Мы же все живем в одном городе, верно?
Кровотечение остановилось; на коже, там, куда попал ляпис, которым она прижигала раны, появились черные пятна.
– В одном? – улыбнулась Лин. – Я родилась в Кастеллане и провела здесь всю жизнь; но сегодня я впервые попала на Гору. Большинство людей сюда не попадут никогда. Аристократы и простые люди Кастеллана, возможно, живут поблизости друг от друга, примерно на одной
Кел молчал. Он обливался потом, волосы прилипли ко лбу. Лин знала, что ляпис жжет, как огонь; ей нужно было сделать что-то, чтобы облегчить боль.
«Используй меня».
Лин вздрогнула. Сначала она подумала, что Кел произнес это вслух, но потом поняла, что это шепчет голос в ее голове. Тот голос, который, как ей казалось, помогает всем врачам в ответственные моменты.
Она быстро нашла бальзам, изготовленный из пиретрума, вербы, стручкового перца и дюжины других ингредиентов, собранных в разных уголках Данмора. Его было непросто изготовить, особенно на кухне Дома Женщин, но он должен был подействовать как обезболивающее перед наложением швов.
Лин начала осторожно наносить бальзам и услышала слабый вздох больного; он лежал, прикрыв глаза. Она заткнула сосуд пробкой и взялась за иглу и нитки. Кел наблюдал за ней настороженно, но, когда игла проткнула кожу, он расслабился.
– Ничего не чувствую, – удивленно произнес он. – Поистине, это магия.
– Это медицина. – Лин заправила за ухо прядь волос. «Когда-то это было одно и то же. Больше нет».
– Естественно, обычные люди Кастеллана не заглядывают в Маривент, – сказал Кел, – но здешние аристократы не смогли бы выжить без города. Он не только обогащает, но и развлекает их. Они бы умерли от скуки, если бы им пришлось сидеть взаперти на Горе.
– Вы говорите так, словно чем-то отличаетесь от них, – заметила Лин.
Она взяла щепотку сушеных трав и посыпала ими колотую рану, затем сделала еще один стежок.
– Может быть, таково мое тайное желание – отличаться от них. – Кел посмотрел на свою грудь, и его лицо слегка позеленело. – Я вижу, вы меня посыпаете приправами, как курицу.
– Травы предотвратят заражение. И лучше не смотрите.
Он зевнул. После довольно большой дозы морфеи и потери крови силы покидали его. Лин сосредоточилась на деле. Но через несколько мгновений Кел снова заговорил:
– Когда я был ребенком, я считал, что ашкары, должно быть, очень опасный народ, раз мы вынуждены держать их за стенами.
– Когда я была ребенком, – ответила Лин, разматывая бинт, – я считала, что
– Ах, – сказал он и снова зевнул. – Главное – это с какой стороны посмотреть на вещи, верно?
Лин убрала медицинские принадлежности, взяла из сумки несколько серебряных талисманов и поместила их между слоями бинта.
– Это поможет вам уснуть, а также ускорит исцеление, – объяснила она. – Сейчас вам нужен отдых, чтобы раны зажили. Я вернусь через три дня и посмотрю, как у вас дела.
– Погодите, – пробормотал Анджуман, когда она собралась уходить. У него заплетался язык. – Как вас зовут, доктор?
– Лин, – ответила она, когда его глаза уже закрывались. – Лин Кастер.
Ответа она не услышала – больной уже уснул. Лин бросила на него последний взгляд и заметила среди простыней что-то блестящее. Тот самый талисман, который он держал в руке. Она взяла вещь и хотела убрать ее на ночной столик, но в этот момент ее внимание привлекло кое-что необычное.
Лин долго стояла, глядя на подвеску, потом осторожно положила ее в ладонь Кела. «Майеш, – думала она. – Майеш, что ты наделал?»
Лин полагала, что дед ждет ее за дверью спальни, но его не было. Как это ни странно, не оказалось тут и солдат Дворцовой гвардии. Коридор был пуст, если не считать принца Конора, который сидел в оконной нише и пристально смотрел на огни Кастеллана, лежавшего далеко внизу.
