Ловец Мечей полностью

Лин мысленно выругала деда. Меньше всего ей хотелось сейчас оставаться наедине с принцем. Но деваться было некуда. Она почему-то вдруг вспомнила, что ее туника залита кровью. Приблизившись к Конору, она произнесла:

– Все кончено, монсеньер.

Принц взглянул на нее со странным выражением, как будто она была давно забытой знакомой, внезапно увиденной во сне. От усталости его лицо утратило надменное и жесткое выражение; он даже казался добрым, приятным молодым человеком, но Лин знала, что он не таков.

– Что?

– Я сказала, – повторила Лин, – что моя работа закончена…

Он стремительно вскочил с подоконника, и Лин невольно сделала шаг назад.

– Что это значит? Он жив?

– Конечно, он жив, – резко ответила она. – Как вы думаете, если бы он умер, я бы подошла и сказала вам об этом вот такими словами? Кел нуждается в отдыхе, потом нужно будет сменить повязки. Но сначала отдых, сухая постель и одежда. Он не сможет хорошо спать, лежа в луже собственной крови.

Он смотрел на нее. Волосы у него встали дыбом, как шерсть разъяренного кота.

«Во имя Богини», – подумала Лин. Она нагрубила наследному принцу. Снова.

Внезапно он улыбнулся. Но вовсе не надменно, не высокомерно, как можно было ожидать. Лин даже показалось, что он смеется над собой. Она видела, что он испытывает искреннее облегчение. Он выглядел не как принц, а как обычный человек. Наверное, глухой ночью, у постели больного, находящегося между жизнью и смертью, особы королевской крови ничем не отличаются от простых людей.

– Какой несдержанный доктор, – насмешливо произнес он. – Я правильно понял, вы отдаете мне приказ?

– Ну, – ответила она, – я не думала, что вы будете менять постельное белье сами. Мне просто показалось, что… вы захотите узнать, что нужно сделать.

Он все-таки улыбнулся.

– Вот как. Я вижу, ваш дед был прав. Вы действительно лучший врач в Солте – а может быть, лучший во всем Кастеллане.

Улыбка обезоруживала. Сверкнули белые зубы, и тусклые серые глаза заблестели. Впервые за этот вечер Лин увидела в Коноре повелителя сердец, о котором вздыхали городские девицы. Но почему-то ей принц казался неприятным. Возможно, потому, что, помимо власти, сын короля обладал еще и красотой. Красота тоже имеет власть над людьми. Слишком много могущества для одного смертного.

Кроме того, Конор Аврелиан держался как человек, который знал, что он прекрасен. Даже беспорядок в одежде и прическе не портил его. Богатый костюм был измят, белые шелковые манжеты были запятнаны кровью, но его красота и не требовала опрятности. Напротив, его даже красила некоторая небрежность, контраст между черным и серебристым цветами, между изящными аристократическими чертами и взлохмаченными черными волосами.

– Где мой дед? – спросила Лин. Ей внезапно захотелось очутиться подальше от дворца, от всех этих людей. – Я должна уходить; наверное, он меня ждет.

Принц Конор ответил:

– Подождите. Бенсимон сказал, что вы не потребуете плату за работу, но я хотел бы, чтобы вы взяли вот это. – Он снял с правой руки кольцо и протянул его Лин жестом взрослого, подающего ребенку дорогую игрушку.

Это был простой золотой ободок с плоским сапфиром. На сапфире было вырезано солнце с лучами, символ Дома Аврелианов. Кольцо-печатка.

Лин на несколько мгновений перенеслась на тринадцать лет назад, в тот день, когда швырнула к ногам Майеша подарок – золотое ожерелье с эмблемой Аврелианов. Она услышала протестующий голос Джозита – просто возьми его – и увидела каменное лицо деда.

Лин не взяла кольцо.

– Нет, благодарю. Оно мне не нужно.

Ее отказ ошеломил принца.

– Не нужно?

Воспоминание исчезло, но гнев остался. Лин знала, что на самом деле гневается на Майеша, но вот перед ней, во плоти, стоял тот, ради кого Майеш покинул ее. Он с самодовольным видом предлагал ей кольцо, ради которого ей пришлось бы работать целый год и которое для него, видимо, являлось сущей мелочью.

– А что мне с ним делать? – спросила Лин, сдерживаясь из последних сил. – Отнести его в ломбард на Юйланьской дороге? Меня арестуют по подозрению в краже. Носить его? Меня ограбят «пауки», как вашего кузена. Оно не представляет для меня ценности.

– Это красивая вещь, – сказал принц. – Она ценна сама по себе.

– Для тех, кто достаточно богат, чтобы сидеть и разглядывать предмет, который нельзя ни съесть, ни продать, – ядовито ответила Лин. – Или вы думаете, я буду держать его в шкатулке и с тоской вспоминать тот день, когда познакомилась с принцем Кастеллана и он снизошел до меня? Сказал, что я более или менее приличный врач?

Едва эти слова сорвались у Лин с языка, как она пожалела о них. Его лицо окаменело. Внезапно она осознала, насколько он крупнее ее, – он был не только выше ростом, но и шире в плечах, тяжелее.