– Иногда мне кажется, вы вообще тут только играете, а не живете, – сказал Спасский. – Может быть, только во сне вы такие, какие есть на самом деле? Поэтому так любите там бывать? Поэтому так боитесь, что наступит сонный апокалипсис? Может быть, он уже наступил, и совсем неважно, что затевает Артур Каллахан? Может быть, он нужен вам как жертвенный агнец, чтобы не чувствовать себя виноватыми? Я тут вчера читал одну старую теорию – и мне все эти рассказы о черных магах, которые могут управлять тонким естеством своей жертвы, очень напомнили вашу реальность. Вы боитесь Артура, как какого-то колдуна. Как будто он может заставить вас делать все, что прикажет, несмотря на весь ваш извлекательский опыт.
– Он не поддается контролю, – скучным тоном сказал Том. – А все, что не поддается контролю и объяснению… да, можешь считать это магией, Тони. Я смотрю, ты уже начал жалеть его? Подпал под очарование столь масштабной личности? Вот почему я так опасаюсь его. Его так легко представить жертвой. И никто из вас, жалеющих, не знает, что им движет.
– А ты? Ты – знаешь?
Том помолчал и потом нехотя ответил:
– Кажется, да.
Они помолчали, а потом Том спросил, как бы между прочим:
– Не читал новостей? Твой кроткий агнец Каллахан впервые сегодня испытал на нескольких добровольцах имплантаты искусственного мозга, которые позволяют записывать сны для повторного просмотра и анализа. Это еще один шаг к его победе. Сегодня генератор снов получил для своей программы не только образ мышления конкретного человека, но и конкретные примеры снов, какие он видел при жизни. Еще одно различие стерто. Еще одна возможность расширить виртуальное сонное царство получена. Да, и вот еще что. Я о самой главной новости дня забыл тебе сказать! Сам прочитаешь.
Они сели на бортик высохшего фонтана, и Том растянул в воздухе виртуальную панель Сети. Прозрачное изображение подрагивало в воздухе, сквозь него просвечивали пестрые деревья и серое небо, пятна желтых цветов на траве – Том не стал утруждать себя созданием интерфейса какой-нибудь комнаты, но Антону такие мелочи уже не мешали.
Не сказать, чтобы он очень удивился. Судя по виду Тома, тот удивлен не был вообще нисколько. Да и в целом все было предсказуемо – рано или поздно это должно было произойти.
Артур получил первую кровь, как какой-нибудь древний идол: одна из активных его последовательниц, весьма знатная дама, всегда публично поддерживавшая его идеи в Сети, зашла в своей поддержке максимально далеко и торжественно покончила с собой, по старинке приняв некое сильное лекарство. Она заявила, что ее давно начало тяготить физическое существование и что она всегда мечтала продолжить свою жизнь в виде чистого духа, бесконечного саморазвивающегося интеллекта.
«Благодаря мистеру Каллахану я могу исполнить самую древнюю мечту человечества – уподобиться ангелам божьим», – написала она в своем аккаунте. Леди Винтур в течение нескольких лет регулярно навещала Лабораторию Бессмертия и подробно «записывалась», а также славилась бесконечными сложными снохождениями в компании с гидом-спецагентом (привилегия знати!). В общем-то, было вполне логично, что именно она решила стать первым подопытным кроликом в эксперименте Артура. Блог леди Винтур был очень популярен в Сети, и, конечно, ее последняя запись побила все мыслимые рекорды по посещаемости, а там каждое слово сверкало призывом пополнить ряды Бессмертных, которые с появлением знаменитого генератора виртуальных снов Каллахана получали шанс на жизнь-мечту, на жизнь-бесконечный сладкий сон.
– Это не жизнь-сладкий сон, – машинально вполголоса поправил Антон, и Том искоса на него посмотрел. – Это смерть-сладкий сон. Как Белоснежка в стеклянном гробу. Как Спящая красавица, пока башни ее замка обваливаются и затягиваются плющом. Все те же сказки, что и много, много веков назад. Только никакой принц уже не придет. Все рассыплется в пыль. Неужели никто этого не понимает? И почему – обязательно сладкий?! Я уверен, уверен, что им будут сниться и ужасы тоже! Не могут не сниться. Том!
– Да, – сказал Том. – Но ты недавно жалел Артура.
– Он мстит?
Том пожал плечами.
– Самое чертовски хреновое во всем происходящем то, что никто не знает, зачем он это делает. Никто никогда не мог понять Артура до конца. Это такая закрытая шкатулочка. С семью замками и семью днищами. Артур… он сам как сон. Очень сложный сон. В нем столько лабиринтов, столько уровней, и вот тебе уже кажется – ты добрался до самого дна, до самого лимба… и дальше уже ничего не может быть, но нет! До дна еще далеко, очень далеко. Он как бездна, а ты знаешь, что бывает, когда долго смотришь в бездну.
– Знаю, – сказал Антон.
