Он и не заметил, как за разговором они прошли огромный сад насквозь и вышли в жилой квартал. Теперь Спасский понял, что имел в виду Эмиль, когда говорил, что Центр Лондона разделен по эпохам. Очевидно, его собственный особняк открывал эпоху начала XX века, по крайней мере, все вокруг выглядело именно так: по обеим сторонам улицы тянулись старинные величественные дома – то красные, то белые, в оконных ящиках была тесно посажена герань, кое-где за пышными прозрачными занавесями мелькали кусочки размеренного быта – старинная посуда и люстры, деревянная мебель, полки домашних библиотек, горящие камины. Там и сям торчали шпили церквей, а на газонах желтели те же цветы, что Антон видел в саду у Эмиля, в кустах шуршали белки, иногда выбегали на дорогу.
Не верилось, что где-то за пределами Центра беснуются голограммы и киборги, непрерывно движущиеся витрины, кричащие рекламы, обваливающие на вас информацию с первого появления вашего ID в общем виртуальном поле… Здесь машины с первой секунды вашего рождения, с вашего первого крика и до вашего последнего предсмертного стона, знали о вас все: какой у вас шрам на заднице, секутся ли ваши волосы, какие вы любите пищевые смеси, в какой позе предпочитаете заниматься сексом, за что ненавидите свою мать. Реклама владела телепатией, сокровенные знания помогали рекламировать товары и обеспечивать безопасность. ID помогал удовлетворять самые личные, самые конкретные потребности, благодаря ему вы становились почти божеством – ни в чем не знали отказа. Он же, как теперь выяснилось, помогал и убивать вас очень конкретно, вы уже никогда не могли затеряться в толпе.
Классический мир будущего, антиутопия. Даже после уже состоявшегося восстания машин, пусть и в Азии. И как мечтал сейчас Антон оказаться не в 2080-м, а, например, в 1960-м. Или даже в том же 2012-ом – плыть по вечерним улицам Лондона на втором этаже дабблдеккера, чтобы в стекле, залитом традиционным, очень холодным английским дождем, отражались огни еще примитивных витрин и реклам.
Хотя что там Том говорил? Люди начинают отказываться от машин искусственного интеллекта в собственных домах? Этот квартал был так упоительно тих, так пасторально спокоен, никакого намека на киборгов и тотальную слежку. И зеленщик на своем старом велосипеде внушал надежды. Хотя кто знает, был ли этот дедуля на самом деле человеком? В любом случае, если и был, то все равно человеком с вшитым ID. И особняк герцога Норфолка тоже ведь выглядел восхитительно старинным, по-старинному наивным и невинным, умело скрывая до поры до времени присутствие MI… Неудивительно, что люди в этом мире тянулись к снам. Что в них было? Туманные взгорья? Вересковые пустоши, как во сне у Тома? Еще не затопленная Венеция, еще холодный Лондон? Антон вздохнул.
– Не печалься, – похлопал его по плечу Том. – Может быть, когда все закончится, ты сможешь вернуться в свое время. Такая возможность есть.
– Ты хочешь убить Артура? – спросил Антон.
– Да, конечно, – ответил Том.
И Антон попросил у него сигарету. В конце концов, он уже имел право считаться почти членом семьи Норфолков, можно было позволить себе маленькие радости.
***
Эмиль так и не вернулся в этот день со службы. Ужинали вдвоем с Томом в небольшой столовой, заставленной коллекционным фарфором, при зажженных свечах. Антона уже начинали раздражать декорации романтической идиллии, тщательно прикрывавшие творившийся в этом мире хаос. Он молчал и лязгал вилкой по тарелке.
– А что, почему в вашем времени не сбылись мечты о программируемой материи? – наконец спросил он, подняв к глазам вилку и внимательно ее осмотрев. Как-то все же неловко было ужинать в полной тишине. – Помнится, когда мы смотрели фильмы про Терминатора… думали, что уж в конце двадцать первого века они точно сбудутся…
– Вы были правы, – тонко улыбнулся Том, и от этой улыбки Антону стало как-то не по себе. – Еще в 2015 году были созданы особые микрочипы размером с булавочную головку, так называемые «катомы». Меняя электрический заряд, они могли перегруппировываться – принимать вид то листа бумаги, то чашки, то вилки. Помнится, автор столь впечатляющего открытия мечтал, что целые города будут вставать в пустынях по нажатию кнопки.
– И почему же вы не продвинулись дальше?
– Я тебе, кажется, уже говорил. Настолько продвинулись, что пришлось сделать ручкой целой Азии.
– Но вы – вы сегодня располагаете и таким оружием, как я предполагаю?
– У тебя, должно быть, тысячи предположений, – с новой туманной улыбкой заметил Том.
– Как тонко, – кивнул Антон, аккуратно кладя вилку. Есть ему резко расхотелось. – Пойду спать. Ну, то есть, попытаюсь, так сказать, поработать над нашей задачей.
– Удачной охоты, Ловец, – сказал Том.
И вот тогда Спасский понял, что от него действительно ждут этого. Что он поймает, черт побери,
***
Он послушно лег в постель, но сон не шел к нему. Он все вспоминал те индийские похороны, что видел в воспоминании Эмиля. Параллелью к этой незабываемой картине шло самоубийство эпатажной леди Винтур.
