Антон узнал много интересного, но ненужного. К примеру, о том, что «сонные» браслеты теперь работали на тех же гибких шелково-кремниевых микросхемах, что использовались для диагностики человеческого организма, работая у него внутри. Электроды, вживленные в шелк, создавали специальное поле, которые глубоко стимулировало определенные зоны мозга, ранее науке недоступные. Таким же образом сегодня лечили Паркинсона или сообщали нервную систему человека и протезы органов. Однако ничего из этого не объясняло Антону его собственной способности бродить по чужим снам. Он-то не применял никаких схем, никаких полей, никаких протезов. Да он даже не употреблял сомнацин! Черт знает, как это делал. У Артура, может быть, как раз для этой способности была научная основа, но у Антона-то нет!
Он попытался найти ответ в изучении фаз сна – однако и там ответов не нашел. В медленной фазе сна массово возбуждались нейроны гиппокампа – отдела мозга, где формируются воспоминания, за ними так же массово включались в процесс клетки неокортекса, где воспоминания сохраняются. А вот в фазе быстрого сна этот процесс шел очень слабо. Но такое поведение нейронов объясняло только то, почему человек далеко не всегда может запомнить свои сновидения – ведь на быструю фазу приходится более чем три четверти снов. С другой стороны, множество сторонников имела теория, по которой именно спешно разбуженный в быстрой фазе человек имел самые большие шансы ярко запомнить свое сновидение от начала до конца. Ученые до сих пор об этом спорили, надо же.
Антон давно знал и о том, что во время быстрого сна мозг работает как во время бодрствования, только блокирует восприятие внешней информации. Знал, что мышление во время сна образное, что в сновидениях действует первичное мышление, как у детей. Однако все это скорее могло объяснить профессиональные тайны извлекателей – как промышленных шпионов, чем его собственную тайну.
Прошло несколько дней, прежде чем Спасский наткнулся на старинную теософическую теорию о природе снов как о путешествии некоего «тонкого тела». Антону приходилось слышать нечто подобное и раньше: он застал еще 90-е годы двадцатого века, когда труды Блаватской и ее последователей снова вошли в большую моду. Впрочем, в те же годы бывших продавцов и дворников обучали общению с высшими силами разные хитроумные гуру. В то время общество сильно галлюцинировало – почти как в средние века в Европе. Все постоянно ждали конца света и опасались сглаза, все играли друг с другом с экстрасенсов и ясновидящих и постоянно чего-то боялись, боялись, боялись…
Теория эта в целом была проста, как яйцо. Считалось, что во время сна так называемое «тонкое астральное тело» человека получает восхитительную свободу и путешествует в высших сферах, невзирая на расстояние и время, подпитываясь энергией Тонкого мира, к которому и принадлежит. Что-то там еще было про выход «тонкого тела» через нижние и верхние энергоцентры у людей низменных и высокодуховных, но Спасский это быстро пролистнул, рассудив, что морализаторство ему ни к чему.
Далее последователи этой древней, еще дофрейдовской, теории, входили в нешуточный раж, с пылом призывая человека не лениться и в Тонком мире: «Достаточно развитый человек перед засыпанием может приказом воли заставить свое тонкое тело работать во сне и в меру сил помогать Воинам Света».
Тут Антон хмыкнул, на секунду представив Эмиля рыцарем в сияющих доспехах и в шлеме с гребнем.
«Можно приказать «тонкому телу» лететь, чтобы оказать помощь нуждающимся. Оно обязательно мгновенно найдет такого человека и окажет ему помощь таким образом, что тот и знать не будет, откуда она пришла».
На этот раз Эмиль представился Спасскому в виде диккенсоновского беспризорника – это смотрелось еще смешнее.
Дальше разворачивалась пространная лекция об обмене энергиями в Плотном и Тонком мирах, автор которой задавал, в общем-то, риторический вопрос: «Неужели треть своей жизни человек спит только для того, чтобы тридцать лет из ста находиться в полнейшей неподвижности, бездеятельности, бессознательности? Неужели сон нужен только для того, чтобы создавать во сне умственные картинки – иногда истинно бредовые и нередко совершенно невероятные и ненужные для физической жизни?»
Действительно, усмехнулся Спасский и отхлебнул кофе. Неужели для этого?
«Мир снов – это астральные сферы Тонкого мира. Это мир живых людей. Энергичный земной человек живет в Тонком мире во время ночного сна такой же наполненной жизнью, как и днем на Земле. И нередко куда более активной и интересной», – продолжали лекторы.
Да уж, это точно, подумал Антон. Куда более интересной!
Движением глаз он переместил визуальный экран на стол, положив его, как обычный планшет в своем времени. Иногда глаза уставали считывать записи с виртуальной вертикали. Сам того не заметив, он не на шутку увлекся пламенными речами вещавших о Тонком мире.
