— Так как же тебя зовут — Гватрен или Гвайрен? — сказал Маэдрос.
— Я Гвайрен; имя «Гватрен» мне неприятно, — ответил пленник.
— Вы знаете, мне отец как-то написал в письме, что Финрод переименовал кого-то из своих приближённых потому что у него было неприятное имя, — заметил молчавший до сих пор Келебримбор. — Отец над этим очень смеялся. Это не ты?
— Да, — согласился златоволосый эльф. — Имя «Гвайрен» мне дал Финрод. Другого имени у меня нет и не будет, и я не Гватрен. Отпустите меня. Я… я не выношу этого. Я не хочу, чтобы меня связывали. Развяжите. Развяжите меня, я прошу вас! Я и без того провёл в плену у Саурона столько лет… я не могу больше!
— У тебя нет права ничего у нас просить, — сказал Амрод.
— Убей его, — сказал Маглор.
Маэдрос ещё раз посмотрел на его обнажённую руку, на глубоко врезанный след от оков.
— Ты действительно друг Финрода? — спросил Маэдрос.
— Да, — ответил тот, — был.
— Я развяжу тебя, если ты клятвенно обещаешь, что поедешь с нами дальше и не вернёшься к Саурону, — сказал Маэдрос.
— Майтимо, но для чего?! — воскликнул Амрод. — Он же…
— Давайте отойдём в сторону, — прервал его Маэдрос. — Нариэндил, присмотри за нашим пленником, пожалуйста.
Маэдрос взглянул на Карантира; тот сел в стороне на поваленное дерево и смотрел на то, как птица перелетает с одной его руки на другую. Он — она — улыбнулся сам себе. Маэдрос подумал, что если позвать его, то Маглор или Амрод начнут требовать, чтобы он прогнал птицу.
— Я думаю так, — негромко обратился Маэдрос к Маглору, Амроду и Аргону, — в любом случае мы его знаем как прислужника Саурона, которым тот дорожит. Я понимаю, что Саурон способен пожертвовать кем угодно, начиная со своего хозяина, если ему это будет нужно и если у него будет такая возможность, но мы можем попытаться хоть что-то выторговать. Потом он квенди, как и мы, он друг Финрода. Даже если пребывание в плену сломило его, даже… даже при том, что он покалечил Келегорма, мы не должны просто так казнить его. Может быть… может быть, стоит попытаться ему помочь.
— Чтобы он всех нас убил? — спросил Маглор. — Начиная, наверное, с вашей любимой Финдуилас? Ты с ума сошёл, Майтимо. Он же целился в тебя!
— Знаешь, Макалаурэ, а я не думаю, что он хотел попасть, — сказал Аргон. — Я видел, как он стрелял. Я не знаю, зачем надо было играть в такие рискованные игры, но по-моему, он хотел, чтобы мы за ним погнались.
— Я тоже не очень понимаю, во что Саурон сейчас играет, — сказал Маэдрос ещё тише, — но мне почему-то кажется, что убийство любого из нас игру бы испортило. Дело в чём-то другом.
— Хорошо, мы привезём его в Гавани Сириона, и что дальше? — Амрод недоверчиво пожал плечами. — Он может там открыть ворота Врагу, убить кого-нибудь, да хотя бы Гил-Галада, если он будет там, или Идриль, и мы будем в этом виноваты.
— По прибытии мы можем сразу заковать его и передать в руки Туора, и потом можно будет решить, что с ним делать и в чём именно он виноват, — предложил Маглор. — Если Галадриэль там, может быть, она знает о нём больше, чем Карантир или Финдуилас.
— Ты прав, но… — Маэдрос задумался. — На самом деле сейчас его судьбу может решить только Финдуилас: она единственная из нас принадлежит к дому Финарфина, которому он служил. Я спрошу у неё.
Маэдрос подошёл к девушке.
— Финдуилас, я хочу у тебя спросить: должны ли мы сохранить нашему пленнику жизнь? Вообще — ты его помнишь? Он утверждает, что жил в Нарготронде. Ты считаешь, что он виноват в гибели твоих родичей? Почему ты не сказала нам, что раньше знала его?
— Да, конечно! — сказала она. — Он заслуживает милосердия. Я помню его, помню его как друга и помощника Финрода, и я не знаю никакой вины за ним.
— Почему когда ты приехала с этим… с этим… ты не сказала, что знала его раньше? — спросил Амрод.
— Ты не спрашивал, — ответила Финдуилас. — Когда я ехала, я знала, кем он был раньше, а говорить об этом с ним самим было бессмысленно. Я ничем не могла ему помочь.
— Финдуилас, — обратился к девушке Маглор. Он, казалось, чуть смягчился по отношению к ней. — Всё-таки это… Ведь бывают разные обстоятельства. Разными могут быть причины, по которым квенди может стать союзником врага. Твой спутник мог не выдержать мучений, это так, но ведь есть и те, кто предаёт из-за корысти, или те, которые, как Маэглин, хотят мести или власти… Можно ли верить тому, кто…
— Макалаурэ, — Финдуилас подошла к Маглору, глядя ему в глаза; казалось, она избегала встречаться взглядом со всеми остальными, — Макалаурэ, мне рассказали, что пережил Гватрен прежде, чем стать прислужником Саурона. Я его не виню, но я ни с кем и никогда об этом говорить не буду.
Она повернулась и пошла к сидевшему на земле связанному эльфу. Тот с усилием встал; Майтимо увидел радость на его лице при виде дочери Ородрета. Финдуилас положила руку ему на голову и что-то сказала. К ним поспешно подошёл Маглор.
