— Кузен Маэглин, до меня дошли вести, что ваш гарнизон выбили из Химринга люди, которыми командовали король Белемир и королева Зайрет, — сказал Гил-Галад. — Так что Химринг — это неудачный пример.
— Уж Зайрет-то там знала каждый уголок, — проворчал ни к селу ни к городу Маэглин.
— Ты хочешь что-то ещё нам сказать? — спросил вежливо Гил-Галад.
— Да ладно тебе, — буркнул Маэглин, внезапно истощив свой запас красноречия. — Ты прямо как не родной. Идриль бы хоть вышла поздоровалась… Я же хотел, как лучше.
Тут Эгалмот уже не внимая словам своего короля, ринулся вперёд, но вдруг рухнул на пол — как заметил Маэдрос, остановила его двумя пальчиками Лалайт.
— Ой, подруги, — прощебетала Лалайт, обращаясь к Гил-Галаду и его герольду, — ну чего вы так взъелись-то на парня. У парня, может, какие были причины личные. С девушкой… ой, извините, с принцессой, ну да — не получилось. Молодой человек хотел девушку, а переспал хрен его знает с кем. Слыхали же — в Ангбанде обещали ему вернуть отца родного, так он и размечтался, — вернётся, мол, папенька Эол и даст всем звезды.
— Это не оправдание, — сказал сквозь зубы Арголдо. — Отец мой, Телеммайтэ, попал в плен во время Битвы бессчётных слёз. Не было дня, чтобы я не тосковал о нём. Но я бы никогда…
— Твой отец мёртв, — ответил холодно Гватрен. — Я своими глазами видел его смерть, и такой смерти я и врагу не пожелал бы.
Арголдо побледнел; Маэдрос увидел, как Гил-Галад сжимает его руку, как его острые перламутровые ногти вонзаются в кожу друга, как под указательным пальцем появляется капелька крови. Арголдо судорожно вздохнул, опомнился и закрыл глаза.
— Кузен Маэглин, — сказал Гил-Галад, — ибо таковым ты останешься всегда -ты можешь пока разместиться в башне Кирдана вместе с твоими двоюродными дядями. К сожалению, времена сейчас таковы, что даже если речь идёт о моих родных, я не могу испытывать больше доверия к одним, чем к другим, — и он бросил многозначительный взгляд в сторону, туда, где за колонной стоял Маэдрос. — Но я могу принять только тебя: твоим спутникам в мои покои путь заказан. Мы подумаем над твоими словами. Аудиенция окончена.
Маэглин фыркнул и, даже не поклонившись королю, покинул зал, за ним — Натрон и Гватрен, который, впрочем, на мгновение оглянулся на двух молодых эльфов — короля и его герольда. Маэдросу стало страшно за Гил-Галада, когда он увидел безумные глаза Арголдо, готового броситься за прислужником Саурона; но Гил-Галад продолжал сильно и болезненно удерживать его за руки.
— Арголдо, — сказал он, — послушай меня. Да, то, что ты услышал, ужасно. Но в этом есть и хорошее. Самое страшное — это неизвестность. Неизвестность закончилась. Теперь ты знаешь, что твоего отца больше нет, как бы это ни произошло. Ты слышишь меня?
— Да, — почти беззвучно ответил Арголдо.
«Я убью Гватрена, как бы ни было, — мрачно подумал Маэдрос. — Что бы ни было. Бедные дети. Хотя бы за отца Арголдо я могу отомстить, если не…».
— Гвайрен, подержи мой плащ, — обратился он к белокурому эльфу; тот кивнул, и Маэдрос в своей лёгкой кольчуге сбежал по лестнице. Он уже потянулся левой рукой к кинжалу, который хранил в правом сапоге; оглянулся, но ни Гватрена, ни Маэглина нигде не было видно.
— Слушай, как тебя, Нельяфинвэ, — Натрон незаметно подошёл к нему. Маэдрос вздрогнул и обернулся. — У меня есть к тебе разговор. Ты мне нравишься, да и говорят, что Эолу ты тоже симпатичен, уж не знаю почему. Хочу тебя предупредить кое о чём.
— Насчёт твоего приятеля Гватрена? -спросил Маэдрос.
— Понимаешь, Нельяфинвэ… не совсем. Ты ведь слышал про картотеку Майрона, да?
— Слышал.
— Так вот: если говорить про Гватрена, то… Я его впервые увидел лет двадцать назад… нет, наверное, уже больше — в пыточной камере у Майрона. У него было много ран, переломов, и все эти раны были свежими. Я лечил его; это было примерно около времени взятия Нарготронда, может быть, чуть раньше или чуть позже… ну где-то в том же году. И его досье у Майрона заполнено целиком, начиная с даты и места рождения, имён родителей. Майрон знает о нём всё. А вот насчёт Гвайрена… Ты вот сейчас отдал Гвайрену свой плащ; ты ему доверяешь, спишь с ним под одной крышей. Я вижу, вы все поверили, что он жертва, несчастный друг Финрода, пленник и всё такое.
— А что, не так? — резко ответил Маэдрос.
— Всё так: да, он жил в Нарготронде; да, он был в плену; да, он был секретарём Финрода. Но я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Я не знаю, кто он такой. Майрон не знает, кто он такой. Я думаю, даже Мелькор вряд ли это знает. Никто не знает, откуда он взялся. Нам ничего не удалось выяснить о нём до того, как он появился в Нарготронде.
— Мне показалось, он синда, может быть, какой-то родственник Эарвен… — сказал Маэдрос.
— Он определённо не синда и не лаиквенди, Маэдрос, — ещё тише сказал Натрон. — И не авари. Майрон считает, что его родной язык всё-таки квенья; то, как он говорит, больше всего похоже на Финрода и Ородрета. Конечно, он мог подражать речи своих господ, но есть и определённые странности. Хочешь, покажу кое-что?
