— Ты видишь именно тех, кто был в Чертогах? Это —дар Намо? — полюбопытствовал белокурый эльф.
Она задумалась.
— Нет, я вижу вторую жизнь в любом случае. Я видела Эолина и Эолета по пути в Химринг. И я вижу, что они -действительно возрождённый Эол. Бедный старший сын Феанора, — сказала она, глядя, как Гил-Галад берёт Маэдроса за искалеченную руку в зашитом алом рукаве, — помню его целым и невредимым. Я удивилась его рыжим волосам, и я никогда не видела ничего красивее: на нём были алые одежды и серебряные доспехи, и шлем с алыми перьями, и в одной руке у него был чёрный меч, а в другой -щит, украшенный рубинами. Я тогда не знала, что он -мой племянник, и мне казалось, что в Арде явилось войско айнур. А сейчас он похож на тень из Чертогов.
— Ты видела его до плена? — удивлённо спросил Гватрен. — Где?
— Я видела высадку их войска в Лосгаре. Я отправилась за раковинами туда, на северный берег с несколькими друзьями. Мы увидели далеко в море какое-то свечение и незаметно подошли ближе. Так что да, я видела приход нолдор в Средиземье, и видела их всех живыми и невредимыми. И седьмого, младшего брата я видела тоже.
— Амраса?
— Да, — сестра Финвэ вздохнула. — Мальчик так не хотел выходить на берег, он всё время ходил по палубе туда-сюда. Нолдор говорят, что, дескать, это случайно вышло, что Феанор сжёг корабли, а Амрас остался там и погиб, но, мне кажется, отец не мог его не видеть. Мальчик просто боялся. Очень. Он всё время то затягивал пояс, то снимал и надевал плащ… Мне кажется, он плакал. Второй, который его близнец, ходил по берегу. Первый ушёл куда-то вниз, внутрь корабля. А потом начался пожар.
Алахоринэль замолчала.
Гил-Галад тем временем увёл Маэдроса с собой, в башню. Татиэ осталась стоять на берегу: она знала, что дочь где-то рядом.
— Вот уж, верно, вы не ожидали такого, — сказал Гватрен.
— Не ожидала я, Гватрен, в тот день увидеть то самое свечение, — сказала очень тихо Алахоринэль, наклонившись к Гватрену. — В первый раз я тогда его увидела и впервые поняла, что оно означает.
Она улыбнулась, и побежала по берегу.
У Гватрена закружилась голова.
«Что же это такое? — подумал он. — Неужели то, что она мне сейчас сказала -и есть та правда, которую так старательно ищет Майрон?.. Сказать ему об этом?.. Нет. Нет, не буду. Слишком рано. Сначала пусть Майрон сделает кое-что для меня».
При встрече Аракано обнял Гил-Галада; Маэдрос видел, что ему хочется шутливо приподнять его в воздух, как он это делал с его отцом — своим старшим братом, который был его на голову ниже.
Аракано пожал племяннику руку и отвернулся.
— Это мой друг, Арголдо, — сказал Гил-Галад, указав на молодого, высокого и черноволосого нолдо, волосы которого были перевязаны алой лентой. — Он управляет этим домом. Поднимись с ними наверх, в башню, и покажи, пожалуйста, моим дядям их покои.
Маэдрос и Маглор раньше уже встречались с Арголдо. Его отец — превосходный лучник и близкий друг Фингона —тоже звался Арголдо, но предпочитал другое имя, Телеммайтэ, «Серебряная рука». Арголдо был чуть старше Гил-Галада и осиротел в то же время, что и король. Его мать погибла через несколько недель после его рождения, в день, когда началась Битва внезапного пламени: отважная молодая женщина-авари выехала на равнину Ард-Гален на первую после родов охоту и мгновенно погибла, а отец, Телеммайтэ, не вернулся из Битвы бессчётных слёз. Тогда, когда Фингон был ещё жив, Маэдрос в глубине души таил неприязнь к Гил-Галаду, — он ещё не знал правды о нём, но когда он видел игравших вместе Гил-Галада и Арголдо, сердце у него каждый раз сжималось.
— Я боюсь, на этом этаже на всех не хватит комнат, — сказал Арголдо. — Может быть…
— Нет, я хочу, чтобы мы были все вместе, — сказал Маэдрос.
— Мы с Гвайреном можем занять одну комнату, — заметил Аргон. — Вот эту, угловую, где сейчас сложены кровати.
— Надеюсь, не стесню тебя, — сказал Гвайрен своим тихим голосом. Его интонации всегда были очень мягкими, с каким-то пришепётыванием, и Маэдрос никак не мог сообразить, откуда он может быть родом.
Маэдрос не без тревоги посмотрел на них. За время поездки между Гвайреном и Аргоном появилась какая-то близость; они много времени проводили вместе. Впрочем, это можно было понять: оба они были совершенно одиноки и обоим окружающие не вполне доверяли. Маглор относился к Аргону откровенно настороженно, да и Амрод, казалось, совсем забыл о дружбе, которая некогда связывала младших детей Феанора и Финголфина.
— Ладно, как хочешь, — сказал Маэдрос.
На лестнице в башне послышались шаги, и на этаж вбежал Гил-Галад; его сопровождали Воронвэ и Эгалмот.
— Нельяфинвэ, не хочешь ли поприсутствовать в зале для приёмов? У нас сегодня очень странные гости, мягко говоря.
— А что случилось? — спросил Маэдрос.
— Истерлинг из-за Голубых гор и кузен Маэглин, — спокойно сказал Гил-Галад. — Чего хочет Маэглин, я, честно говоря, так и не понял.
— Давай я с вами схожу, Нельо, — сказал Аргон. — Пока как раз и нашу комнату освободят. А за Маэглином глаз да глаз нужен. Пошли, Гвайрен.
