Тут на тропинке у домика появился мрачный, высокий, очень тощий темноволосый эльф-лаиквенди с большой корзиной и мешком за плечами.
— Дядюшка! — радостно воскликнула Аредэль. — Ты же принёс грибы? Давайте сразу отнесём в сарай сушиться? Элуред, возьми два-три на суп.
Аредэль и её дети ушли за дом, в сарай для припасов, а Элеммакил подскочил к «дядюшке» и схватил его за локоть, выворачивая руку. Корзина упала на землю.
— Кто ты такой? Что тут вообще произошло?
Элеммакил был вне себя от ярости после пережитого потрясения. Тот попытался вырваться, но его с другой стороны ухватил Келегорм.
— Я тебя знаю, ты слуга Эола! Забыл, как тебя зовут, — воскликнул Келегорм.
— Эдельхарн меня зовут, — ответил тот тихим, высоким голосом. — Пустите меня!
— Что ты сделал с Аредэль?! Как ты притащил её сюда? — спросил Элеммакил.
— Ты-то кто такой? — спросил ещё тише Эдельхарн.
— Я — Элеммакил, страж врат Гондолина. — Эдельхарн раздражённо фыркнул и что-то проворчал. — Эдельхарн, я знал Аредэль с детства. Она моя двоюродная сестра. Что ты с ней сделал?
— Это не я, — ответил Эдельхарн, — это Эол. Послушай, Элеммакил… Эол был великим магом и знал всё о всех минералах и растениях в Средиземье, даже о тех, что растут на берегах Озера пробуждения и за Голубыми горами. Есть некий цветок… я не могу сказать тебе его название, но если его сок попадёт в кровь, эльф заснёт сном, подобным смерти. Никто из нолдор и даже немногие синдар знают о нём, и те, кто знает, считают, что это смертельный яд. Моё племя пользовалось им, чтобы спасать сородичей от плена. Эол нанёс этот яд на свои стрелы и зачаровал их. Тот, кого поразила эта стрела, после пробуждения не вспомнит, кто он такой и где он был, покуда сам Эол не произнесёт заклинание и не вернёт ему память. Прости, Элеммакил, но она не вспомнит ни тебя, ни твоего друга.
— Значит… — Элеммакил присел на корточки и стал помогать Эдельхарну собирать рассыпавшиеся грибы и ягоды, — значит, Эол надеялся усыпить своего сына, ускользнуть из дворца и увезти Маэглина домой?! А дома он должен был бы забыть о своей матери, о Тургоне и о Гондолине — если бы Эол не захотел вернуть ему память…
— И всем было бы лучше, — мрачно сказал Келегорм.
— Но… — Элеммакил замер, — но как он рассчитывал выбраться оттуда? Я бы не… Ох! Какой же я идиот! Я же был там, во дворце, я был там, когда Эол сказал — «это земля тэлери, это вы приносите сюда войну и непокой». Конечно же, Эол знал, где есть выход из долины! Он прожил в Средиземье несколько тысячелетий. Конечно, он много раз бывал в этой долине до того, как был построен Гондолин. Я думаю, он рассказал об этом и Маэглину, когда тот был ещё ребёнком — на случай, если он вместе с матерью всё-таки снова попадёт туда. И… Маэглин, наверно, решил воспользоваться этим выходом только когда совсем отчаялся.
— Думаю, так и было, — согласился Эдельхарн, — но я-то этой дороги не знал. Пробрался туда за Аредэль и Маэглином, — из-за их приезда поднялась большая суматоха, — а выйти обратно уже не смог. Я смог достать Аредэль из её гробницы ночью, после казни Эола; к утру она очнулась. Она считает, что я её дядя: я так сказал ей. Вернуться домой мы не могли, так что я увёл её в горы вокруг долины и мы поселились там в пещере. Потом я увидел, как в горах блуждает её сын; я пошёл за ним и увидел выход из долины. Тогда мы с ней покинули окрестности Гондолина и ушли в лес.
— Но Эдельхарн… — сказал Келегорм. — Почему ты ничего не сказал Тургону? Почему ты не сказал хотя бы Маэглину, что его мать жива?!
— А зачем? — Эдельхарн вскочил. Хотя Келегорм был если не выше, то, по крайней мере, вдвое тяжелее, и его рука была, по меньшей мере, в два раза толще руки Эдельхарна — Келегорм отшатнулся. — Вы отняли у Эола сына. Вы его казнили. Моих родителей разорвали волки, когда я был совсем маленьким. Эол меня подобрал и оставил у себя. Я бы всё отдал за то, чтобы быть его родным сыном! Если бы мне сказали — ты станешь принцем, внуком Верховного короля нолдор, лордом одного из домов Гондолина — я остался бы с Эолом, даже думать не стал бы! А сын предал его. Все о нём забыли. Я решил, что его жену я не отдам вам. Я ведь правда, как родную сестру любил её… без неё у меня никого и ничего бы не осталось от моей прежней жизни.
— Почему же сам Эол ничего никому не сказал?.. — воскликнул Келегорм. — Он ведь мог попросить Тургона подождать ещё день, когда Аредэль придёт в себя… Он же мог хотя бы попробовать объяснить ему, что это был не яд!
— Мы клянёмся жизнью не выдавать тайну этого снадобья, — покачал головой Эдельхарн. — Эол не мог нарушить слово. И я тоже не мог.
— А в книге про растения Белерианда, которую написал Эдрахиль, сказано, что это смертельный яд, — вздохнул Элеммакил. — Я же видел в Ангбанде эту книгу с пометками Эола — там куча ошибок. Учёные нолдор, и особенно жители Гондолина очень мало общались с уроженцами Белерианда и совсем не знали того, что знают синдар и лаиквенди, не говоря уж о таких опытных и много поживших авари, как Эол.
