— Он посеял во мне неуверенность, Турьо, — ответил дрогнувшим голосом Маглор. — Всё казалось мне глупым, бессвязным, слишком длинным, скучным, неудачным. Он разговаривал со мной о моих стихах — вроде бы с доброжелательностью, но при этом задавал бесконечные вопросы о том, зачем здесь это слово, действительно ли нужна здесь эта строка. Я начинал сходить с ума. Я уничтожал всё, что сочинял. Однажды я даже сжёг подушку, чтобы уничтожить всё, хоть отдалённо связанное с тем, что я придумал, лёжа в постели. Это было ужасно. Потом, когда он помог мне, всё прошло. Я как-то даже… даже забыл об этом, пока ты не спросил.
— Мы знаем, что он подбивал сыновей Финарфина оскорблять Карантира и разыгрывать другие подобные шутки, — сказал Тургон. — Кто-нибудь знает, что он говорил Финроду?
— Он обещал ему разные вещи… в связи с женитьбой на Амариэ, — сказала Финдуилас. — Но дядя Финрод ему не поверил. Сказал, что им с Амариэ это не нужно.
— Что он говорил Галадриэли? — продолжал Тургон.
— Ну это я знаю, — ответил Маэглин. — Он и ей, и маме говорил одно и то же: они, мол, должны поехать в Средиземье и найти себе там женихов, ибо нолдорские юноши для них недостаточно хороши. А то, мол, отцы и братья подберут им таких мужей, что потом и верхом не покатаешься, и на охоту не поедешь, — будешь только дома сидеть и вышивать. Я думал про это, дядя Тургон, и считаю, что и мама, и Артанис вряд ли стали бы убивать Финвэ, раз Мелькор их подбивал сбежать из семьи. Если можно сбежать, зачем кого-то убивать?
— К сожалению, — сказал Тургон, — остальные наши родичи здесь отсутствуют, и мы не можем спросить у них, чем соблазнял их Мелькор. Может быть, ты, госпожа Лалайт, в силу своего близкого знакомства с одной из заинтересованных сторон, — (Маглор на это громко и недовольно прошептал: «Какое деликатное описание Моргота!»), — можешь нам что-то сказать на сей счёт?
— С превеликим удовольствием, — улыбнулась Лалайт. — И поможет мне в этом наш прелестный Куруфинвэ. Как мы знаем, ты забрал у кого-то в Нарготронде конверт, с помощью которого шантажировал Финрода и Ородрета. Это так?
— Ородрета, — сказал Куруфин. — Финрод не видел этого письма. Конверт я забрал у Гвайрена, — и он показал на сжавшегося в углу белокурого эльфа. — Ну ладно, украл. Потом, когда дошло до дела, Ородрет отказался выполнять мои требования. Я предъявил эти документы королю Фингону. Он сказал, что сейчас не об этом надо думать и отобрал у меня конверт. Там было несколько бумажек и письмо Мелькора. Письмо я спрятал у себя, а конверт остался у Фингона.
— Давайте я ещё раз прочту вам это письмо, милые внуки Финвэ, — сказала Лалайт. — «Моя красавица! Я рад, что у тебя всё получилось, но меня удивило твоё решение отдаться этому выродку, которого ты отвергала столько лет. По крайней мере, тебе удалось забеременеть, что не может тебя не радовать. Мы с тобой уже говорили, что можно по этому поводу предпринять. Я сделал так, что Макалаурэ вернулся, но мне твоё беспокойство кажется излишним — думаю, что если мой бывший друг будет продолжать вести себя по-идиотски, он всё сделает за нас. Я, с со своей стороны, уверен, что и вы исполните свою часть соглашения. Твой друг (или я должен сказать — твоя подруга? — для тебя я могу быть кем угодно), М.». — Лалайт особо подчеркнула фразу о беременности. — Итак, некая особа женского пола решила забеременеть от кого-то, кого «всегда отвергала»: произошло это, скорее всего, в результате совета Мелькора. Мне очень интересно, конечно, кто такой «бывший друг» и зачем им был нужен Маглор, но главное в другом. Мы опять слышим о каком-то ребёнке: его упоминал, насколько я знаю, и сам Финвэ в своём последнем разговоре с Аргоном. Мне удалось достать ту самую папку, или конверт, где было письмо: оно хранилось среди сокровищ Фингона и Финголфина. Посмотрите, — Лалайт достала из складок юбки выцветшую розовую папку. — Что вы на это скажете?
В её руках появилась небольшая карточка из толстой бумаги или картона, которая когда-то, видимо, была розовой; края карточки были вырезаны в форме замысловатого кружева, уголок украшен гербом.
— Это герб Индис, — сказал Маэдрос.
— Это карточка для гостей, — сказал Тургон. — Такие были в доме моего отца и дяди Финарфина на Тол Эрессеа. Они обозначали место за столом для каждого гостя. Но здесь нет имени — карточка пуста.
— Карточка для гостя без имени, — сказала Лалайт. — А вот самый интересный документ в этой коллекции. Просто прелесть. Куруфинвэ, ты читал это?
— Ну вроде видел я его, — пожал плечами Куруфин. — Тут ещё были какие-то старые счета и записки. Я их, честно говоря, толком и не посмотрел.
Маэдрос надеялся, что это может быть то самое письмо или листок из дневника Фингона, где описывается день гибели Финвэ, но нет.
Лалайт развернула маленький квадратик бумаги и стала выразительно, с явным удовольствием зачитывать:
