— Значит, ты хочешь вновь стать мятежником, пошедшим против воли Валар? Вновь породниться с такой семьёй…
— Вот как ты заговорил, Ингвэ, — сказала Нерданэль. — А говорят, когда ты уламывал Финвэ жениться на твоей сестре, ты пел совсем другие песни. Тогда тебе казалось, что это для тебя честь быть родичем Финвэ. Объясни, пожалуйста, откуда всё это взялось, и почему оно лежит здесь?
— После того, как остальные нолдор ушли из Амана, — неохотно пояснил Ингвэ, — мы с Финарфином поехали в Форменос. И там он нашёл этот шарф — шарф Финголфина со следами крови и грязи. Потом, по дороге, мы переезжали по мосту русло высохшего ручья, и внизу увидели разбитую тарелку и фонарь. Если…
— Хорошо, Ингвэ, — Нерданэль явно не собиралась уходить. Она села в стоявшее у окна тяжелое дубовое кресло и положила ногу на ногу, как будто была хозяйкой дома. — Для начала объясни, при чём тут тарелка и как она указывает на виновность Финголфина в чём бы то ни было? Дети Финголфина, особенно Финдекано и Аракано, часто навещали моих детей в Форменосе, я об этом знала. Тарелка могла туда попасть в любой момент.
— Она лежала вместе с фонарём. Фонарь, Нерданэль, принадлежал лично Финголфину и не мог попасть туда иначе, как с ним самим. Когда сыновья Феанора прибыли со страшной вестью об убийстве деда в Валимар, Келегорм рассказал мне, что утром он оставил дома одну из своих собак, а после убийства Финвэ собака тоже была мертва, — пояснил Ингвэ. — Убийца Финвэ привёз на этой тарелке что-то, чем он отравил собаку. Мелькору не было необходимости этого делать — что ему какая-то собака, хотя бы и подаренная Оромэ?!
— Ладно. А теперь объясни мне, Ингвэ, каким образом на шарфе, который вы нашли в Форменосе через несколько недель или даже месяцев после убийства Финвэ, сохранились следы глины? Где его нашли? — спросила Нерданэль.
— Ну откуда я знаю! — воскликнул Ингвэ. — Его нашёл Финарфин. И он сначала очень долго не хотел мне его показывать, поскольку шарф совершенно однозначно говорил о том, что там произошло. Потом, разумеется, мы отдали эти вещи Анайрэ. Мы ей всё объяснили. Я не понимаю тебя, Нерданэль. О чём мы вообще спорим?! Твой муж ненавидел Финголфина, а теперь ты сомневаешься в том, что из-за него все ваши беды?!
— Ты вообще не смеешь упоминать о моём муже, Ингвэ: если бы не ты с твоей навязчивой идеей женить Финвэ на твоей сестре, не было бы на свете ни Финголфина, ни Финарфина, мой муж был бы жив и мои дети остались бы в Амане! — сказала Нерданэль гораздо более спокойно, чем можно было бы ожидать.
— Ты думаешь, что Феанора оставили бы в покое? — почти прошипел Ингвэ. — Ты думаешь, что он никогда бы не… Да, я жалею о том, что сделал, Нерданэль… если бы я знал тогда, что он за существо… Если бы я тогда знал, что Мириэль…
— О чём ты? — недоуменно спросила жена Феанора.
— Ладно, — Ингвэ прикусил губу. — Племянник, я жду тебя дома.
— Конечно, — всё так же спокойно и уверенно улыбнулась в ответ ему Нерданэль. — Но он оставил у меня дома свои вещи, и я обещала дать ему на дорогу еды и подарить кое-что из работ моего мужа, которые остались у меня.
— Да-да, племянник, конечно, подарки ты должен взять, не обижай тётю, — к Ингвэ вернулась прежняя приветливость. — Ну теперь ты понял, милый, что всё это ужасно, не стоит твоего внимания и чем скорее забыть об этом, тем лучше, правда?..
Нерданэль вывела его из дома через заднее крыльцо и повела через заросший травой двор к задней калитке. Он едва успевал за ней.
— Я оставила двух коней сзади дома, в роще, — выдохнула она. — Если хочешь… Хотя, наверное, действительно лучше так, как он сказал.
— Нет, — возразил юноша. — Нет, так не лучше. Здесь что-то не так, тётя Нерданэль. Я не понимаю, откуда этот ребёнок и что с ним случилось. И я не понимаю, почему они не хотели, чтобы я видел Финарфина. И куда делась тётя Анайрэ? Когда… когда мама… Финдис… разговаривала с Ингвэ, он сказал «мы избавились от этой истерички». Что они имели в виду?!
— Мы должны поехать на Тол Эрессеа и поговорить с Финарфином. Я должна узнать хотя бы где он нашёл шарф, — сказала Нерданэль. — Ты согласен?.. Просто… я могу попасть туда только с тобой. Меня туда не пустят — после всего, что сотворил мой муж… Ждать, когда Финарфин вернётся в Тирион, бессмысленно: говорят, его не было тут уже несколько лет.
Он вспомнил слова Мардила: «если куда-то с ней поедешь — не отставай от неё».
— Конечно, тётя, — кивнул он, — только наденьте что-нибудь, чтобы закрыть лицо.
Перевозчики на Тол Эрессеа встретили его радостно, когда увидели вышивку с гербом и кольцо с печаткой дома Финдис, но они косо смотрели на Нерданэль: он объяснил, что она — его троюродная сестра-нолдо, которой нужно, чтобы Финарфин срочно рассудил её дело, связанное с разрывом помолвки. Оба тэлери старались держаться от неё подальше и мрачно переглядывались.
Взявшись за руки, они пошли по берегу. Мама и отец уезжали к родственникам на Тол Эрессеа, но всегда без него: он оставался дома с воспитателями. Он увидел море впервые.
— Тётя, тебе тут нравится? — спросил он и сжал её руку.
