Элеммакил незаметно, даже робко обнял его за талию; Келегорму сразу стало невероятно тепло. Он положил голову на его плечо и Элеммакилу тоже стало тепло под волной его серебристых волос.
— Раз мы про это заговорили, — спросил Элеммакил, — почему ты всё-таки не женился на Аредэль? Помню, ты мне сказал тогда, что решил, что не годишься для супружества. Но мне казалось, ты любил её…
— Понимаешь, я тогда не выносил дядю Финголфина. По разным причинам. В том числе потому, что я понимал, что они с отцом не ладят, и у меня было такое чувство, что чем больше я буду его ненавидеть, тем ближе стану к отцу. Финголфин меня тоже не жаловал. И я подумал, что если женюсь на его дочери и буду всё время торчать у них дома, то он вообще будет в бешенстве. Мне это тогда казалось забавным, и я стал с ней общаться, приглашать её на прогулки, на охоту и всякое такое. И мне чем дальше, тем больше становилось не по себе: с ней было так весело, она была такой хороший друг, но я её как невесту совсем не любил. В какой-то момент я сказал отцу, что хочу на ней жениться. Ты не представляешь, Элеммакил, как мне тогда стало совестно. Совестно потому, что отец так обрадовался! Сказал, что очень хочет, чтобы у меня была семья. Что во всём мне поможет. Мы с ним никогда так до этого много не разговаривали, как в эти месяцы, ну… В конце концов я всё-таки нашёл в себе силы сказать ему, что передумал. Он не обиделся, а ей я тогда ничего не говорил. Да и если бы сказал, Аредэль бы поняла, что я не могу ей серьёзно такое предлагать.
— Ну я рад, что это не по той причине, которую упоминала моя сестра… — сказал было Элеммакил и тут же пожалел.
— Вот не надо об этом! — Келегорм побледнел и посмотрел на него; Элеммакил видел, что он сдерживается изо всех сил, но не мог понять, что он чувствует. — Что ты понимаешь! Да и она что понимает, твоя сестра. Неудивительно, что её…
— И ты замолчи! — Элеммакил вскочил. — Ты думаешь, что тому, как с ней поступили, есть какое-то оправдание? Может быть, ты даже знаешь, что это за оправдание?! Если твой…
— Келегорм? — робко спросила Аредэль. — Я не вовремя? Простите. Я принесла тебе котлетки. Мы приготовили оленя, которого ты добыл. То есть Элурин, конечно, приготовил.
Она протянула Келегорму большое деревянное резное блюдо с мясом.
— Спасибо большое, вы очень добры, — сказал Келегорм.
— Спасибо, — отозвался Элеммакил.
Она несколько раз оглянулась, потом, уже зайдя на крыльцо своего дома, улыбнулась и помахала им.
— Прости меня, — сказал Элеммакил и поцеловал Келегорма. — Я вёл себя глупо. Не будем больше думать о том, что прошло.
— Конечно, — сказал Келегорм, обнимая его.
Но на следующий день им пришлось снова вспомнить о прошлом.
По дороге обратно в Ангбанд Натрон свернул. Он получил с ручным крабаном (другим, не тем, что он послал к Карантиру) весточку от Элеммакила и хотел посмотреть, как дела у него и Рингила.
Он очень удивился, застав Рингила в обществе миловидной женщины; Натрон тут же узнал в ней странную приёмную мать Элуреда и Элурина.
— Натрон, здравствуйте! — вежливо поздоровался Рингил. — А это тётя Аредэль. Вы знакомы?
— Привет, — сказала Аредэль и протянула ему маленькую крепкую ручку, на которой был перстень Эола (перстень в прошлый раз отдал ей сам Натрон — как выкуп за то, что Элуред и Элурин отпустили его). — Вы же Холлен? Вы уже у нас были.
Натрон столько раз пытался представить себе, как выглядит Аредэль. Тогда, давным-давно, во дворце Финголфина, когда, поговорив с королём и его сыном, он убедился, что Эол действительно погиб, Натрон пытался найти портрет его дочери, потом понял — убитые горем отец и брат убрали все её изображения. Лишь на огромном групповом полотне в тронном зале он увидел её где-то сбоку, вверху, но лица разглядеть не смог — только сверкающее белое платье и туфли.
«Каким же я был идиотом, — подумал он. — Ну ладно, Тургон, а за ним Финголфин и Фингон поверили, что Эол был способен на убийство. Но я-то?! Я, который так любил его и прожил с ним сотни и тысячи лет?
Мы даже не задумываемся о сути событий, если видимость подсказывает нам удобное и понятное объяснение…».
Вслух он сказал:
— Здравствуйте, Аредэль! Рад видеть вас. Простите, что снова побеспокоил, но я волновался за этого юношу и его родителей, поэтому навестил их. А вы как поживаете? Никто вам не досаждает?
Из разговора с Аредэль Натрон понял, что в окрестностях неспокойно. Хотя оставшиеся в живых подданные Тингола готовы были всеми силами защищать Элуреда, Элурина и их спасительницу, на днях принцы столкнулись на опушке леса с никому, видимо, не подчинявшейся бандой людей, которые убили несколько местных синдар, и увели с собой детей и подростков, чтобы продать в рабство. Все разбойники были убиты, но Элурин получил лёгкую рану и до сих пор ходил с рукой на перевязи.
— Плохое тут место, — сказал Натрон. — Развалины Дориата до сих пор привлекают мародёров. Вы же говорили, что у вас есть дядя? В прошлый раз я его не застал. Где он?
Натрон был практически уверен, что увидит слугу Эола, и не ошибся.
