Эдельхарн посмотрел на него испуганно — и в то же время у него на глазах чуть ли не выступили слёзы. Время, проведённое с Эолом, когда тот жил с Натроном, было самым счастливым в его жизни.
— Я сам всё прекрасно понимаю, — сказал Нат, — не буду тебя ни о чём спрашивать.
— Спасибо, — ответил Эдельхарн. — А правда… правда, что сказал Келегорм? Что Эол теперь снова среди живых?
— Да, — Натрон кивнул. — Это правда. Он вновь родился на свет маленьким ребёнком, и сейчас он ещё совсем юн. Эдельхарн, я долгое время был твоим хозяином — таким же, как Эол, и как твой хозяин, я тебе приказываю сейчас убрать его жену отсюда подальше. Здесь опасно, а Элуред и Элурин уже практически взрослые мужчины. Поживут без неё. Я говорю тебе то же самое, что сказал бы Эол: отведи её к Найнет и Элринг. Ты знаешь, где они живут. — Натрон посмотрел на Келегорма, который показывал Рингилу, как чинить тетиву на луке. — И их тоже забери. Келегорм ещё калека, да и дети Диора вряд ли рады его здесь видеть, хоть они его и простили.
Натрон надеялся, что в покоях Гортаура его встретит Гватрен. Но ему навстречу выбежал испуганный и растерянный врач-адан Харатор.
— Натрон, у нас… Эолин и Эолет…
— Что случилось?!
— Натрон… я нашёл их обоих на полу в мастерской. Они оба мертвы. Ни с того ни с сего. Я не знаю, отчего. Я до сих пор плохо разбираюсь в том, как работают тела эльфов. Знаю, что эльфы не болеют, но могут перестать жить по внутренним причинам; как именно это происходит — не знаю. Сейчас они оба в подвале, где мы храним тела для опытов. Я подожду Гортаура и сделаю вскрытие…
— Не нужно, — сказал Натрон, прикусив губу. — Ты же знаешь, что в отсутствие Гортаура такие вопросы решаю я. Я тебе запрещаю. Сам разберусь.
— Не знаю, как и оправдаться, когда Гортаур прибудет. А что скажет Маэглин?!
— Я сам разберусь, — повторил Натрон. — Маэглин, конечно, не будет доволен, но, насколько я знаю, он предвидел такой исход. Ты же слышал, что Эолин и Эолет — возрождённые эльфы и в прошлой жизни были одним существом. Я полагаю, что силы этой одной души просто не хватило для поддержания жизни в двух телах. У Гортаура и так слишком много дел, и, думаю, он согласится с тем, что вскрытие вряд ли что-то добавит к этому простому объяснению… Думаю, Эол хотел бы быть погребённым в лесу, там, где он прожил большую часть жизни. Я за этим прослежу.
Затем Натрон спустился в подвал, где всё-таки нашёл Гватрена и Пенлода.
— Гватрен, — обратился Натрон к нему, — мне нужно будет уехать, я не знаю, как надолго. Прошу тебя, выпусти Пенлода, может быть — проводи его. Я знаю, у тебя есть все ключи. На самом деле я еду примерно туда же, но я сейчас хочу быть один.
Перед рассветом следующего дня Натрон тайно покинул Ангбанд. Он знал, что поступает безрассудно, но сейчас его не остановило бы ничто.
Все эти годы после того, как Эол — Эолин и Эолет — появились на свет, Натрон не виделся с близнецами. Иногда, правда, он тихо подходил к дверям покоев Маэглина или к мастерским, которые находились под его наблюдением и куда Эол иногда тоже заглядывал.
Несколько недель назад, как раз перед отъездом Маэглина в Гавани, Натрон подошёл к двери мастерской Маэглина на верхнем этаже башни. Там Эол (Натрон про себя всё-таки называл обоих близнецов «Эол») бывал редко, только когда надо было научить Маэглина чему-то, что он не хотел показывать никому больше. Чаще из двух близнецов сюда поднимался Эолин. Иногда Нат, зная, что обоих не будет здесь в ближайшие несколько часов, заходил сюда и садился у печи. Вид вещей, сделанных Эолом, заготовок, глиняных форм, на которых он видел отпечатки его тонких пальцев, вселял в его душу тихий покой, смешанный с печалью.
Однажды, придя сюда, как обычно, поздно вечером, он понял, что все трое — Маэглин и близнецы — всё ещё в комнате. Он хотел было уйти, но слова Маэглина заставили его замереть и остаться.
— Плохи дела, папа, — обратился Маэглин к обоим близнецам. — Что-то, смотрю я, дурака я свалял с этим Мелькором.
— Что случилось? — спросил Эолет.
— Он хочет, чтобы ты ему сковал новый меч. Молот, видите ли, уже его не устраивает, — фыркнул Маэглин.
Близнецы переглянулись, и Эолин спросил:
— Ломион… — Маэглин вздрогнул. Этим, материнским именем, отец никогда — ни тогда, в своей прежней жизни, ни сейчас — не называл его. — Мы ведь тогда сделали то, что ты просил. Я знаю, что Белемир показал тебе, где искать могилу Турина и ты достал оттуда обломки Англахеля, меча, который сковал когда-то я. Мы его восстановили. Возможно, до него дошли слухи об этом, и он хочет заполучить Англахель себе?
— Особенно зная о его дурной славе! — злобно добавил Эолет. — Нет, я не должен был тогда позволять Тинголу оставлять Англахель у себя в Дориате. Теперь люди думают, будто именно мой меч виноват, что Турин не смог спасти Финдуилас от гибели и убил своего друга-эльфа!
