Они разговаривали негромко, все столики были достаточно удалены друг от друга, но смутное беспокойство не покидало. Эспер обернулся через плечо и осмотрел зал, буквально чувствуя на себе чужие взгляды. Он всё никак не мог привыкнуть к тому, что Райвен устроил романтическое свидание и наконец-то открылся ему. Едва ли в такой час был риск столкнуться с тренером в ресторане в Северной башне, но некоторые лица выглядели знакомо. Возможно, с кем-то он пересекался на пляже или в баре. Так, без паники. Это нервы.
— Я слышал, — вставил Эспер, — музы очень непостоянны, всё зависит от их настроения.
— С чего ты взял, что все музы одинаковы? Мы также различаемся между собой, как вы, люди. Я всегда был моногамен, — собеседник окинул его долгим оценивающим взглядом. — А ты думал, у меня множество любовников в каждом городе, потому что я непостоянный и взбалмошный? Кто сказал тебе такую глупость? Из числа тех болтунов, что сидели за твоим столом на банкете? — пришёл к заключению Райвен, пока Эспер переваривал услышанное.
А кто посадил меня с этими «болтунами»? Чтобы, так сказать, я вжился в атмосферу, а?
— Мне кое-что непонятно, — произнёс он, чтобы поговорить о чём-то другом. — На банкете я видел других… ваш предшественник выглядит намного старше вас. Но вы же не стареете.
— Ты всегда был наблюдателен… Изменения происходят, — усмехнулся, принимая удобную позу и беря в руки чашку, — но они почти неуловимы. Возраст не имеет значения; все изменения обусловлены воздействиями внешней среды либо сильным эмоциональным потрясением. Я могу прожить много сотен лет, но нет лекарства, способного сделать меня неуязвимым от всех воздействий.
— То есть вы смертны? — Эспер невольно подался вперёд, понижая голос.
— В некотором роде. Ты, верно, не знал, что от нас остаются горстки пепла, как после сожжения. Об этом бы тебе ни одна живая душа не поведала. Поверь мне, я тоже считал себя богом, неподвластным никаким воздействиям, но это не так. Однако если бы меня было так просто убить, я бы просто не прожил столько.
Какое-то время они провели в молчании, пока Райвен собирался с мыслями. Эспер наблюдал, как отражается свет в начищенной поверхности стола и перебирал столовые приборы на широкой тканевой салфетке. До него доносились обрывки разговора молодых людей, сидящих по центру зала, обсуждавших свой отдых на курорте.
— Открою тебе секрет, — Райвен вынудил поднять на него взгляд. — Наше ощущение времени с тобой отличается. Для вас, людей, те события, которые должны произойти через тысячи лет, всемирное потепление, заселение Марса, засорение планеты, не осознаются до конца, но вы ощущаете бег времени как никто остро.
Райвен вытащил из салфетницы салфетку и аккуратно обтёр пальцы.
— Как быстро растут города, как меняется демографическая карта — ощущаю я. Как быстро вымирают редкие виды животных и зарождаются леса — ощущаю я. Вы живёте по секундам, поэтому вам так необходимо знать, который час. Мне часы нужны лишь для того, чтобы не опоздать на встречу или на самолёт. И не нужно сердиться или расстраиваться из-за моих слов. Ты задал вопрос — я был предельно откровенен. Я рассчитываю на твоё понимание и хочу такой же откровенности в ответ. Больше мне не нужно ничего, — подытожил Райвен и откинул искомканную салфетку на тарелку.
Взгляд голубых глаз ласкал его лицо, заставляя мышцы расслабляться, сжатые челюсти ослабнуть, лоб — разгладиться.
— Вы сравниваете себя с людьми, поэтому кажетесь себе застрявшим во времени, — рассудил Эспер, — но вы что-то совсем другое. У вас потрясающая жизнь, вы как будто из параллельного мира, живущего по своим законам. Вам не нужно сравнивать себя с людьми.
Райвен вздёрнул бровь.
— Что ж, давай обсудим мою потрясающую жизнь. Как только были выпущены первые автомобили, я сел за руль. Движение, быстрая езда — то немногое, что может помочь моей жизни ускориться. Я даже умею управлять вертолётом, представь себе. Мы иначе ощущаем время и мы практически не меняемся… — повторил Райвен. — Должно быть, это похоже на просиживание взаперти, без чёткой смены дня и ночи. Для меня время замерло.
Райвен опустил левую руку на стол и перевернул часы на своём запястье, таким образом, чтобы Эспер видел циферблат часов.
— У тебя могло сложиться впечатление, что мы ожидаем уже очень долго, или что с того момента, как мы поднялись в ресторан, прошло немало времени. — Эспер с удивлением смотрел на блестящий циферблат. — Я не ощущаю ничего. Я просто есть. Сейчас здесь. Как призрак.
Мужчина опёрся локтем на стол и коснулся переносицы, глядя на него исподлобья.
— Лгать о своём возрасте в моих интересах, пока я могу оставаться на одном месте. Сейчас мне двадцать девять, но лет через десять чья-нибудь соседка обратит внимание на то, что я выгляжу по-прежнему. Я имею обыкновение лет через сто — сто пятьдесят возвращаться на прежнее место. Привычки. Они есть даже у таких, как я. Возвращаюсь туда, где не осталось никого, кого бы я знал при жизни. Я не ощущаю временных колебаний, я застыл посреди вечности. Это правда без прикрас.