Глава 19
Вернувшись в офис с места преступления, Санторо обнаружил у себя на столе экземпляр «Ли Каунти джорнал» с заголовком, обведенным красным карандашом. Под статьей стояла подпись – «Арт Сучак». Это был штатный репортер журнала, он вел колонку криминальных новостей. Прежде, чем отнести журнал на стол Робб, Санторо внимательно прочел статью.
– Вот, посмотри-ка, – сказал он своей напарнице.
Заголовок гласил: «БЫЛО ЛИ ПОДПИСАНО УБИЙСТВЕННОЕ ДОБРАЧНОЕ СОГЛАШЕНИЕ МЕЖДУ ПРОПАВШЕЙ ПРОКУРОРОМ И МИЛЛИАРДЕРОМ?» Вся история опиралась на слухи о том, что Кэрри и Хорас Блэр подписали добрачное соглашение, срок которого, если верить тем же слухам, истекал на той неделе, когда пропала Кэрри. И, согласно условиям, прописанным в этом документе, Хорас Блэр должен был выплатить своей жене 20 миллионов долларов – по два миллиона за каждый прожитый вместе год, – если она будет верна ему на протяжении первых десяти лет брака.
Робб оторвалась от статьи, подняла глаза на напарника.
– Это определенно мотив для убийства.
– Думаешь, ее убил муж? – спросил Санторо. – Мы даже до сих пор не знаем, мертва она или нет.
– Реакция Блэра была довольно странной, когда я сказала ему, что занимаюсь расследованием исчезновения его жены.
– Это как?
– Ну, поначалу ему было вроде бы как все равно. Он сказал, что вообще понятия не имеет, дома ли она, не помнил, когда видел ее последний раз. А потом вдруг заволновался. Словно до него вдруг дошло, что вся эта история ничем хорошим для него не кончится.
Санторо промолчал, что-то обдумывая. Потом достал мобильник.
– Сучак, – ответил репортер, сняв трубку.
– Привет, Арт. Это Фрэнк Санторо.
– Чем обязан такой честью?
– Ты написал великолепную статью для утренней газеты. Нет, просто блестящую. Обещаю, что ближайшие лет десять буду говорить каждому встречному и поперечному: какой позор, что тебе не дали за нее Пулитцеровскую премию!
Журналист расхохотался.
– Если тебе от меня что-то надобно, дружище, лучше угостил бы пончиками, а не вешал лапшу на уши.
– Надеюсь, ты расскажешь мне все, что знаешь, о добрачном соглашении Блэров.
– Предполагаемом соглашении. Я вовсе не утверждаю, что оно было. Ты, вроде бы, грамотный, читать умеешь. Стало быть, знаешь, что я ссылался на слухи.
– А не мог бы ты мне сказать, как именно узнал об этих слухах? – спросил Фрэнк.
– Quid pro quo [13] , Фрэнк. Ты показываешь мне свои карты, я тебе – свои.
– И что же именно ты хочешь знать?
– Жива Кэрри Блэр или мертва? И еще: является ли Хорас Блэр подозреваемым? – спросил репортер.
– Дамочка пропала. Это все, что нам известно. И я не собираюсь строить догадки о состоянии ее здоровья или на тему того, как и почему она пропала. И говорить о преступлении пока что рано. А раз нет преступления, нет и подозреваемых.
– В таком случае могу ли я написать, что у детектива округа Ли Фрэнка Санторо нет никаких версий происходящего?
– Только если хочешь, чтобы я тебя арестовал.
– Нет, серьезно, Фрэнк, ну неужели у тебя ничего нет?
– На данный момент ничего, но обещаю, ты будешь первым на очереди, если у нас случится прорыв. Ладно, а теперь скажи-ка мне, Арт, откуда тебе известно, что Блэры подписали добрачное соглашение?
– Какой-то парень позвонил и намекнул. И – нет, не представился. И еще он пытался изменить голос. Тогда я позвонил своему информатору из «Рэнкин и Ласк», юридической фирмы, которая ведет дела Блэра. И мой источник сказал, что было много сплетен, когда Блэр женился на Кэрри; это и заставило ее подписать соглашение.
Санторо задал Сучаку еще несколько вопросов. Потом покосился на Робб. Та внимательно слушала, потом вдруг покачала головой.
– Спасибо, Арт. Ты очень помог, – сказал Санторо.
– Только не забудь, что обещал, когда у вас случится прорыв.
– Ты будешь первым, когда у нас появится что-то конкретное.
Санторо закончил разговор и нахмурился.
– Может, стоит допросить Блэра об этом добрачном соглашении? – спросила Робб.
– Пока еще рано. Давай подождем до тех пор, пока у нас не появится нечто более осязаемое, чем просто слухи.
Глава 20
Джек Пратт снял трубку и почувствовал: Хорас Блэр просто вне себя от ярости.
– Полагаю, всему виной эта статейка в «Джорнал», – заметил Пратт.
– Ты читал?
Пратт кивнул.
– Но как обо всем этом узнал какой-то репортеришка? – воскликнул Блэр.
– Там сказано, что у него есть источник. Он и дал информацию.
– Но как такое может быть? Ведь о добрачном соглашении знали только Кэрри, ты, я и Бенедикт.
– Я ничего никому не говорил, – заметил Пратт. – А вот этот твой Бенедикт…
– Но ему-то что от этого толку?
– Понятия не имею. Но если никто из нас троих не звонил в «Джорнал», тогда остается только Кэрри.
– Зачем Кэрри звонить журналисту и рассказывать о соглашении? Ведь по условиям она теряет все, если проговорится.
– Может, пытается тебя подставить. Сделать подозреваемым в убийстве, – сказал Пратт.
– Опять же, какой смысл? Что она от этого выигрывает? Ведь чтобы Кэрри могла получить наследство, мне должны вынести смертный приговор. И ей все это время придется скрываться. Ну, а если вдруг меня не казнят? Нет, бессмыслица какая-то.
