Через двадцать минут зазвонил телефон.
– Да? – ответила Дана.
– Привет, это Чарльз Бенедикт. Я тут занимался разными другими делами, сейчас собираюсь в тюрьму, переговорить с Хорасом. Документ при вас?
– Да.
– Вот и замечательно. Я на стоянке у отеля. Сможете спуститься? Это сэкономит время. Ведь я знаю, вы торопитесь выяснить, что скажет Хорас.
– Спасибо вам, мистер Бенедикт.
– Просто Чарли.
– Где вы припарковались?
– Выходите через заднюю дверь. Не хочу, чтобы кто-нибудь вас заметил. Я в предпоследнем ряду. Помигаю фарами, как только вы выйдете.
– Уже иду.
– Слышали? – спросила Дана Робб, повесив трубку.
– Сейчас произведем перестановку сил. Дайте нам пять минут.
Дана смотрела на часы. Прошло пять минут, и она накинула поверх жакета и юбки плащ. Затем схватила копию добрачного соглашения, которую изготовил Джек Пратт, вышла из номера, и спустилась на лифте на первый этаж.
Дана неспешно шагала к заднему выходу из отеля. Народу в вестибюле перед ним было немного, еще меньше – на автомобильной стоянке. Едва она вышла, как откуда-то из дальнего ряда несколько раз мигнули и погасли фары. Находилась машина в практически неосвещенном секторе – там царила непроглядная тьма. Дане это не понравилось, все остальную площадь парковки освещали яркие лампы на фонарных столбах.
Чарли угнал подержанную «Хонду», стояла она одна в предпоследнем ряду. Уже подходя к машине, Дана заметила устилавшие асфальт осколки битого стекла. Как только она приблизилась, дверца распахнулась, и ей навстречу вышел Бенедикт. На нем был свитер с капюшоном, джинсы и поношенные спортивные туфли. Дана знала: именно так он был одет, когда ездил к лавке Эрнста Бродского, и ничуть не удивилась. Но недоуменно нахмурилась, притворившись, что не ожидала увидеть успешного адвоката в таком виде.
– Привет, – произнес Бенедикт с обезоруживающей улыбкой. И кивком указал на конверт из плотной коричневой бумаги, который держала Дана. – Это и есть соглашение?
– Да. А почему вы так странно оделись?
– После объясню. А прежде спрошу: хотите, покажу вам фокус?
– Что? – теперь уже вполне искренне удивилась Дана.
Бенедикт закатал рукава.
– Видите? В руках у меня ничего нет, правильно?
– Да, – кивнула Блэкеншип.
Бенедикт сделал несколько пассов, и в руках у него вдруг возник большой охотничий нож. Дана приоткрыла рот, глаза ее расширились от изумления. Бенедикт успел натренироваться – тот же прием он использовал при убийстве Бродского, Тиффани Стар и других своих жертв, и довел каждое свое движение до автоматизма. Ему удалось отвлечь внимание Даны; в ту же секунду рука с ножом молниеносно вылетела вперед, и он нанес ей удар, предвкушая, какое возбуждение испытает, почувствовав, как нож проникает в мягкую плоть и пронзает сердце. Но вместо этого нож вдруг отскочил назад. Бенедикт изумился – точно сам только что стал свидетелем волшебного трюка.
Прежде, чем он успел сдвинуться с места, Катлер схватила его за запястье и резко вывернула руку. Адвокат слышал, как хрустнула кость, глаза его расширились от боли, нож выпал из ослабевших пальцев. Дана отступила в сторону и нанесла ему резкий удар локтем прямо в висок, а потом сделала подсечку. Бенедикт тяжело рухнул на землю, ударился головой об асфальт и на несколько секунд потерял сознание. Прежде, чем он очнулся, Дана сломала ему руку, затем перекатила адвоката на живот и надела на него наручники. Боль в сломанном запястье и руке была просто невыносимой, он дико взвыл. Дана опустилась на колени и прошептала Бенедикту на ухо:
– Запястье – это тебе за то, что натравил на меня Карпинского. А рука – за Тиффани Стар. Я еще много чего хотела с тобой проделать, да жаль, не получится. Копы уже здесь, сейчас заберут тебя в кутузку. Так что, считай, тебе крупно повезло.
Через несколько секунд к ним подбежали Фрэнк Санторо, Стефани Робб и четверо офицеров полиции в униформе.
– Отличная работа, – сказала Робб.
– Рада стараться, – ответила Дана, снимая парик и очки. Ей порядком надоела роль Миры Блэкеншип. Затем она распахнула плащ и осмотрела костюм. Под крохотной дырочкой в блузке виднелся жилет из кевлара.
– Ты был прав, Фрэнк, – сказала Дана. – Бенедикт использовал нож тем же самым способом, каким прикончил Бродского и Стар.
– Я был просто уверен, что modus operandi [22] он не сменит.
– Рука! – прохрипел Бенедикт. – Снимите наручники! Вы сломали мне запястье!
– Ты должен был подумать хорошенько, прежде чем нападать на мисс Катлер, – нравоучительно произнес Санторо.
– Кто она такая, эта Катлер? – взвыл Бенедикт.
– Тиффани Стар знала ее под именем Лоран Паркхёрст. Ты – как Миру Блэкеншип. Но эта девушка придумала, как взять тебя с поличным, Чарли.
