Грейнджер больше не стала слушать Гринграсс, она положила трубку и почувствовала, как её тошнит от страха. Она так чётко нарисовала в воображении картину, как она входит в дом, где Драко ждёт Асторию и, не разбираясь ни в чём, сразу льёт на неё серную кислоту. Он ведь ждал тёмноволосую женщину, она и приехала. — «Астория бессовестная эгоистка, — подумала Гермиона. — Как я раньше этого не замечала, и не понимала? Почему я не вижу того, что все давным-давно поняли, даже мой начальник». — Тошнота поднималась к горлу, и она едва успела добежать до ванной, и её вырвало. Её редко тошнило, она почистила зубы и вернулась в комнату. Все её мысли снова вернулась к Гринграсс и Малфою. Она была рада, что даже в тот вечер, когда Драко только увидел её, он всё равно оказался не таким жестоким и беспощадным, как Астория.
После этого разговора Гермиона не раз хотела поделиться своими проблемами с мистером Бруствером. Ей казалось, что это её единственный друг в мире враждебных лиц. Но вся эта ситуация казалась ей настолько абсурдной, что она просто не решалась об это заговорить. Как ни странно, но Грейнджер не винила Малфоя, всё вышло так, как она и думала.
Иногда Гермиона верила, что она опять может его увидеть, хотя и понимала, что это глупо, особенно если вспомнить, как она себя с ним вела. Надежда на то, что он пожелает её, еле теплилась в ней, но потом угасла, и она почувствовала себя ужасно одинокой.
Время, как известно, лечит раны, и концу второй недели после разговора с Гринграсс, Грейнджер почти убедила себя в том, что раз Драко, так легко от неё отказался, то он не тот человек, каким она его себя представляла. — «Выходит я любила человека, которого и вовсе не было?». — Логично спрашивала она себя, а потом плакала, пока не засыпала от изнеможения. Ведь любовь не подчиняется законам логики.
Погода постепенно менялась, дождь прекратился, с появлением солнца серые лондонские улицы повеселели. Убедив себя, что ей полезна физическая нагрузка, Гермиона решила ходить с работы домой пешком. Хотя в глубине души прекрасно понимала, что таким образом, она просто пытается притупить своё чрезмерно развитое воображение. Но как она могла не думать о Драко и о том, что он сейчас делает? Особенно после того, как пьеса, где играла Астория сошла со сцены, и в прессе писали, что мисс Гринграсс собирается в длительный отпуск куда-то за границу.
На каждом углу в Лондоне продавали цветы, Грейнджер покупала себе букет анемонов или фиалок и, вдыхая их тонкий аромат, старалась пробудить в себе присущую ей раньше любовь к обычный вещам. Казалось, она уже целую вечность не может обрести душевный покой. Неужели всё на самом деле началось с Рона? Или такое рано или поздно происходит со всеми людьми? «Если человек, действительно, не может жить, не испытывая боли, почему я решила, что буду исключением?» — спрашивала себя Гермиона и ответ не находила.
Однажды вечером, через месяц после её возвращения в Лондон, она повернула к своему дому и увидела, что около подъезда стоит машина, обычно их здесь не оставляли, все жильцы ставили свои автомобили на подземной стоянке. А для проезжающих места были оставлены на соседнем проспекте. Впрочем, Гермиона не стала долго об этом думать, ведь не ей предстоит выяснить отношения с автоинспектором, она пожала плечами и вошла в дом.
После яркого солнечного света на улице, в подъезде показалось очень темно, но она всё равно сразу увидела мужчину, шагнувшего к ней на встречу, и сердце у неё чуть не выпрыгнуло из груди. Грейнджер моргнула, пристально вглядываясь в знакомую фигуру не верящими глазами, и отчаянно затрясла головой, когда он подошёл к ней.
— Гермиона, — произнёс Малфой своим волнующим, чувственным голосом, который она так хорошо помнила. — Гермиона, как давно мы не виделись.
Грейнджер выставила вперёд руки, чтобы не подустить его к себе. Нельзя подаваться желаю уступить ему, хотя она прекрасно понимала, какими ничтожными окажутся её усилия, если он захочет настоять на своём. Но всё же, она решила сделать попытку, и она сказала твёрдо, хотя голос её слегка дрожал.
— Что ты здесь делаешь Драко? Как ты меня нашёл? Я думала мы договорились…
— Ни черта мы не договорились, — сухо поправил он её, и притянул к себе, она почувствовала его тёплые руки на своей талии. — Послушай, давай найдём место поуютнее. Мне нужно с тобой поговорить.
— Нет, — Гермиона попыталась высвободиться. — Я хочу сказать, нам не о чем говорить. Всё уже сказано. Пожалуйста… отпусти меня. Мне жарко, и я устала, я хочу принять душ. Я думаю, тебе лучше уйти — прямо сейчас.
Малфой покачал головой.
— Извини, но я не уйду, пока всё не выясню. Ну что, мы идём к тебе домой, или ко мне в гостиницу? Мне всё равно, где говорить.
Грейнджер оглянулась и посмотрела на дверь.
— Так около дома стоит твоя машина?
— Моя, — ответил он.
— Но здесь нельзя оставлять машины около подъезда, — сказала Гермиона таким тоном, будто это было самое главное в жизни.
