Даже меня. Мог бы запереть в башне ради моей же безопасности. Вместо этого стал учить защищаться. А когда узнал о запечатанной во мне силе, показал, как до неё достучаться.
Конечно, не идиотка же, прекрасно понимала: чем я сильнее, тем больше пользы приносила Самаэлю. Однако полученные навыки могу использовать до конца жизни.
По пристальному взгляду поняла: верховный востанавливает силы. Но зря — ему не разорвать оковы. Потянулась к собственной магии, она откликнулась, однако оказалась вялой и медлительной: я почти всю её истратила на подрыв оберега ведьм.
Заметив тень над собой, подняла голову. Вас врезался в Ботиса, сбил его с ног, и они покатились по земле. Воспользовавшись суматохой, вытащила нож из ботинка. Пошевелила лодыжкой и чуть не потеряла сознание от боли. Нужно собраться, у меня есть только одна попытка. Расправив плечи, метнула нож в Веронику.
Он вонзился ей в горло. Задыхаясь, ведьма встретилась со мной глазами. Самаэль тихо рассмеялся, я же улыбнулась, когда у Вероники подкосились колени, и она выронила гримуар. Стоявшая рядом Мэри, закатив глаза, его подняла и махнула рукой.
Никто не двинулся с места.
Мэри подняла голову, устремив на ведьм злой взгляд, те сразу же начали восстанавливать круги.
Марионетки.
Пение возобновилось. Почувствовала на языке горький привкус чёрной магии и содрогнулась. Напротив меня Самаэль всё ещё набирал силу. Он не способен разорвать сковавшие его цепи, но не собирался сдаваться без боя. Достойно уважения.
Мэри подняла руку, пронзительно завопив. На долю секунды я опустила щиты, и меня чуть не вывернуло наизнанку от мощи окружавшей магии. Густая, порочная. Если ведьма применит её против Самаэля, этот мир никогда не будет прежним.
Время поджимало.
Ведьмы начали из стороны в сторону раскачиваться. Встретилась глазами с высшим. Его лицо — маска ярости. Он впитал в себя колосальное количество силы, вот только воспользоваться ею не сможет. Неиссякаемая. По сравнению с ней магия ведьм лишь тлеющий уголёк на фоне лесного пожара. Если у Самаэля получится её высвободить, то она сокрушит весь мир. Когда снова на него пристально посмотрела, взгляд его был чистым, открытым.
«Теперь ты ясно видишь, каков я на самом деле», — говорили его глаза.
В них увидела гораздо большее, но заставила себя отвести взор.
Мэри прервала песнопение, уставившись на демона. Он одарил её злобной ухмылкой. Она могла почувствовать мощь его силы, а значит, и её соратницы тоже.
Одна из них бросилась наутёк.
Мэри заорала ей в след:
— Предательница! Дурёха, он не способен воспользоваться этой магией!
Слишком поздно. Они уже испугались. У слабых ведьм имелось одно преимущество: они знали границы своих возможностей. И тут мельком узрели бездну силы, такую глубокую, что не поддавалась их разуму.
— Без них справимся, — отрезала Мэри, когда ещё пара женщин бросились наутёк через кладбище.
Часть оставшихся выглядели потрясенными, другие же расправили плечи и запели громче.
Когда ведьма из внутреннего круга умолкла и побежала, краем глаза увидела, как Вассаго, сидя на Ботисе, ударил его кулаком по голове. Друг — живой. Слава богу!
Здесь я и умру. Мэри страстно желала, чтобы хоть кто-то засвитетельствовал, какой страшной силой она обладала. Изгнанная из последнего ковена, ведьма понимала: это её последняя возможность всем показать свою мощь. Мэри не выпускала из руки телефон, видимо, получив приказ всё записывать на видео.
Как только умрёт Самаэль, мне тоже не жить. Мысли беспорядочно метались в поиске выхода из сложившейся ситуации, пока по крупицам собирала свою магию, которую почти всю истратила на разрушение ведьмовского оберега, однако всё равно пыталась её призвать. Когда уговоры не сработали, мысленно разорвала щиты воображаемыми когтями и заставила спрятанную в глубине себя силу ответить на зов.
Накося выкуси!
«Эви, прости. Жаль, что мы так с тобой и не пообщались», — мысленно обратилась к сестре.
Умру с полным мешком сожалений. Ну да ладно, главное Самаэль будет жить. А значит, ковен Маккормика не устроит повсеместный террор. Эви тоже будет в безопасности.
Поднялась на колени. Мэри даже не обратила на меня внимания, полностью поглощённая с искрящимися от возбуждения глазами на Самаэле. На её лице играла улыбка, когда ковен завершил заклинание. Ведьмы одновременно опустили руки, а потом их синхронно подняли. Зрелище то ещё.
Приподнялась на одной ноге. Должно всё получиться. Мэри направила поднятые руки к Самаэлю и замерла, — взгляд свирепый, как у хищника, — приготовившись вырвать у верховного демона всю магию.
Я прыгнула, врезавшись в Самаэля. От удара раненной ногой о землю перед глазами всё потемнело от боли, однако удалось собрать в клубок выдавленную из себя магию и её выпустить.
Окруживший нас с Самаэлем оберег был прекрасен. Переливался золотисто-фиолетовыми цветами. Но магия Мэри стала его, как кислота, разъедать. Ведьма расхохоталась, когда одна из секций моего щита начала тускнеть. Если он под натиском не выдержит, мы с верховным умрём. Единственный выход — держаться до последнего.
