— Дура! Ой, какая же я дура! — в отчаянии вскрикнула Вера и испугалась, что своим криком она могла кого — то разбудить.
Ведь детям завтра рано вставать в детский сад, или в школу, а взрослым — на работу. Только ей теперь некуда больше торопиться.
— Дура беспросветная, — повторила она теперь уже шёпотом.
Вера вдруг отчётливо почувствовала себя одинокой, раненой, загнанной волчицей из когда — то прочитанного и почему — то запомнившегося ей, стихотворения:
— Почувствовать боль и бежать от беды, — слова странным образом совпадали с ритмом её шагов.
Старый покосившийся дом занесло снегом. Именно таким: тёмным и холодным он несколько раз снился Вере. Он пустовал с тех пор, как пятнадцать лет назад умерла её мама.
Калитка осела и вмёрзла в снег. Вера прошла, утопая в снегу, чуть дальше по забору и оттолкнула несколько прогнивших досок, державшихся на честном слове. Они послушно отвалились.
С замиранием сердца Вера подошла к крыльцу. Ключ так и лежал в том месте, куда она положила его после похорон матери. Но замок заржавел и не хотел открываться. Веру чуть было не вывернуло от тошнотворного запаха мокрого, ржавого железа. Когда у неё уже лопнуло терпенье, в замке что — то щёлкнуло и дужка отошла от замка.
В промёрзшем доме было ещё холоднее, чем на улице и воняло сырым склепом. Но свет, к счастью, был.
Вера сняла шубу, привычно вычистила печку и растопила её старыми влажными газетами и несколькими плесневелыми поленьями, лежавшими за печкой. Все блага цивилизации: газ, вода прошли мимо брошенного дома.
Но ветхий, отсыревший за много нетопленных зим, дом не спешил нагреваться, и едкий дым вместо трубы поначалу повалил на кухню. Только когда Вере удалось до конца открыть вытяжку, наконец пошла тяга.
Замёрзшая Вера снова надела шубу, поставила кресло поближе к печке и просидела в нём до самого рассвета, так и не сомкнув глаз. Она бесцельно глядела на покрасневшую от жара дверцу топки. Спать ей не хотелось, хотя в теле и на душе была страшная усталость.
Утром от голода заныл желудок и пришлось идти в магазин. По дороге Вере встретились две сильно постаревшие соседки. Вежливо поздоровались, но ни о чём не спросили. Будто и так знали всё.
Сосиски, чай, хлеб и карамельки «клубника со сливками» — всё, что Вера разглядела в старом магазинчике. Раньше здесь хоть колбаса была. И ещё она помнила, что летом с одной стороны из зацементированного фундамента магазина трогательно и мужественно вырастал лопух. Вера и сейчас заглянула туда, забыв, что сейчас зима.
Потом, наскоро поев, она, как заведённая, целый день топила печку и убиралась в доме.
Водяная колонка в середине улицы сохранилась и была исправна — маленькая, но радость. К вечеру Вера помыла пол, одела просушенную мамину кофту и толстые носки и опять устало опустилась в уже обжитое кресло.
Напротив неё, нарушая с трудом наведённый ею порядок, кривилась не разобранная книжная полка.
— «Травы», «Война и мир», «Рецепты народной медицины», «Как закалялась сталь», «Как правильно дышать», — машинально читала Вера названия на обложках, аккуратно расставляла сырые книги. Её внимание привлекла немного потёртая книга Натальи Степановой «Я вам помогу».
Вера наугад открыла книжку. Книга сама открылась в полном согласии с состоянием её души. «Круг спасения — защита от обратного удара».
— Это то, что мне сейчас нужно больше всего, — сообразила Вера, отметив, что это первая здравая мысль, появившаяся у неё в голове в этом доме, где как бы остановилось время.
«Начертите круг угольком из поддувала так, что бы вы могли в нём уместиться, стоя на коленях».
— На коленях очень холодно, — решила Вера и начертила круг вокруг кресла.
«За чертой круга ставят три свечи в стаканы с солью: один впереди, два по бокам».
— Свечей у мамы было много, — вспомнила Вера. — На случай, если опять отключат свет.
«Стоя на коленях, сосредоточьтесь на словах заклинания», — вещала книга.
Вера села в кресло и сосредоточилась:
