Поругались — не поругались. Но нельзя же только о себе думать. Скрывать такое от Конуга из чувства обиды? Она же должна понимать, что для него это очень важно. Что высокородные трепетно относятся к своему потомству, чувствуют его. Даже если не говорить. Стоит малышу родиться, и Конуг поймет. Ощутит новую жизнь в своем роду сквозь все миры и преграды. Только вот как среагирует? Так можно и врага нажить вместо мужа. Отберет силой, по закону, еще и подпускать не будет. Можно конечно всю жизнь прятаться на Земле. Вот только ребенок больше Элиец, чем землянин. Кто его знает, как малыш будет перемещаться. И Макс настаивал, чтобы дочка решила все вопросы, пока внук еще не родился, пока князь не обозлился на нее окончательно.
Но Ари закусывала губу и уходила, чтобы закончить разговор. Она хотела, чтобы Арн сам пришел к ней. Сам. Или не хотела. Она уж и не знала ничего. Совсем запуталась. Да, она очень злилась на него за Ингу. Иногда болезненная ревнивая гордость поднимала свою уродливую голову и жалила в самое сердце. И тогда Ари искренне верила, что не нужен ей больше северянин. Потом, правда, отпускало…
А иногда… Хотя бы увидеть. Просто дотронуться. Услышать. Почувствовать. От одной мысли даже кончики пальцев болезненно зудели.
Время шло, и безысходная тоска по мужу постепенно вытесняла из сердца жгучую обиду. С каждым днем все тяжелее было лелеять в себе злость. Оставалось только тягучее ожидание, обволакивающее все мысли в голове. Как многие очень вспыльчивые люди, Ари просто не умела, не могла долго злиться, какой бы причина не была.
Да и малыш уже шевелился от звука ее голоса. Такая невыразимая радость, что все остальное казалось мелким и не важным.
Но Арн все не приходил. Неужели ему все равно? Виноват и нечего сказать? Считает это унижением — оправдываться? Ари не знала, как еще объяснить. И не знала что делать. Полгода прошло, уж и не придет наверно. Пока сына не почувствует.
— Эй, спящая красавица, твой ход, — бабушка Элен легонько потрепала ее по плечу.
Ари встрепенулась, отбрасывая невеселые мысли, и нахмурилась, уставившись на игровое поле.
— Гхм… Добрый вечер.
Кубик выпал из задрожавших пальцев и укатился под стол. Перед глазами поплыли темные круги от того, как бешено затрепыхалось сердце в груди. Так, что ребра больно сжало. Через силу вдох-выдох. Все родные застыли, кто улыбаясь, кто хмурясь. Надо просто поднять глаза. Просто поднять. Ари сглотнула и посмотрела прямо перед собой, чувствуя, как комната расплывается, будто перестает существовать, и весь фокус перемещается на фигуру князя в дверном проеме. Что сказать? Все слова вылетели из головы. Пусто. Больно. Радостно. Наверно от смущения можно умереть. Конуг тоже молчал, пожирая ее лихорадочно блестящими лазурными глазами.
— Арн, какая неожиданность! Рада вас видеть, — прощебетала бабушка Элен как ни в чем не бывало, — Присоединитесь к нам? Я приготовила пирог с лососем и шпинатом, вы же любите рыбу?
Конуг посмотрел на нее с таким видом, будто только сейчас осознал, что в комнате еще кто-то есть.
— Да, конечно, но… может быть чуть позже, — перевел взгляд на побледневшую жену, — Ариадна, можно тебя. на пару слов?
И, не дожидаясь ответа, вышел на террасу.
Ари несколько секунд зачарованно смотрела на закрывшуюся за ним входную дверь. Глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. И, стараясь не встречаться глазами ни с кем из родственников, быстро встала, накинула огромный пуховик, резко дернула ручку на себя, сделала шаг и оказалась наедине с мужем.
Арн стоял напротив, вальяжно облокотившись на перила и скрестив руки на груди. В одной тонкой рубашке, от которой шел морозный пар, с влажными заплетенными волосами, словно на улице и не зима.
Ари от одного взгляда на него недовольно поежилась, но ничего не сказала. Проявлять заботу сейчас было бы… странно. Поэтому она просто демонстративно посильнее укуталась в безразмерный пуховик и присела на качели- скамью, поглядывая на мужа из-под опущенных ресниц. Интересно, он знает про ребенка? Когда Арн вошел в дом, она сидела за столом, а сейчас куртка, больше напоминающая одеяло, все скрывает. Он поэтому пришел?
Конуг все так же молчал, вперив в нее тяжелый взгляд. Ощупывал фигурку глазами, будто хотел сверить свои воспоминания и реальность. Остановился на животе. Ари замерла, нервничая. Взор князя полыхнул магией, и девушка тут же ощутила, как ребенок толкнулся словно в ответ. У Арна даже щека дернулась. Черт, он знает. Ари с интересом стала разглядывать свои домашние тапочки, ожидая неминуемое начало тяжелого разговора. Глаза предательски защипало от детской обиды. Не из-за нее пришел.
Но ничего не происходило. Только гнетущая тишина. Такая пронзительная, что казалось, она слышит, как звенят собственные нервы.
— Арн, — вскинула на него черные влажные глаза. Даже не знала, что хочет сказать, просто начать. Ну невозможно вот так.
