— Доброе утро, дорогой профессор. Решил заглянуть к вам перед завтраком, поболтать о том о сем. Вчера вы упомянули, что начали читать графский дневник — я сейчас внесу ясность по нескольким вопросам.
И коротышка для пущей важности стукнул по полу своей прогулочной тростью.
— Может, отложим это на потом? — предложила Виктория. — Мне надо срочно идти в архив.
Она понимала, что, если будет слушать пустую болтовню Быстрицкого, то не успеет до завтрака отнести флакон. Тогда его снова придется прятать.
— Мой рассказ займет совсем немного времени, — заверил ее старичок. — Однако, если вы спешите, можем спуститься в архив вместе и поговорить по дороге.
Такая перспектива Вику совершенно не устраивала. Она покорно опустилась на подоконник.
— Хорошо, Эммануил Венедиктович — слушаю вас. Только быстрее, пожалуйста.
Коротышка подобострастно улыбнулся.
— Конечно-конечно, я сразу перейду к главному. Как вы наверняка помните, дорогой профессор, дневник начинается с того, что в поместье приезжает дядя графа, некий Григорий Иванович. Так вот — это не кто иной, как Лангсдорф.
Девушка недоуменно пожала плечами.
— Впервые о таком слышу.
— Лангсдорф — великий мореплаватель! — воскликнул Быстрицкий. — Он исследовал Америку и Камчатку, был участником кругосветного путешествия под предводительством Крузенштерна. Но более всего прославился тем, что сам возглавил экспедицию в Бразилию! Григорий Иванович — известнейший покоритель этих земель. Его имя символизирует начало российско-бразильских отношений. Кстати, на самом деле этого путешественника звали Георг Генрих фон Лангсдорф. Будучи по происхождению немцем, он долгие годы служил Российской Империи и обзавелся более понятным для русских именем.
Виктория с нескрываемым удивлением смотрела на старика. Он далеко не такой простак, как кажется.
— Эммануил Венедиктович, откуда вы все это знаете?!
— В Интернете у Марь Петровны нашел. А вы что думали — я в кафе только коньяк хлещу?
Девушка виновато потупилась.
— Так вот, — с энтузиазмом продолжал Быстрицкий. — Свои бразильские странствия Лангсдорф подробно описал в корабельных записях. Особое внимание он уделял изучению индейских племен: бороро, мундуруку, апиака, гуайкару… Слуга Харитон, которого Григорий Иванович привез с собой в поместье, вероятнее всего, принадлежал к племени ботокуда. Именно у его представителей имелась дощечка в нижней губе. Эти туземцы, как я выяснил, были каннибалами. Дикари южноамериканского континента не брезговали поеданием себе подобных, особенно во время междоусобных войн — у туземцев считалось за честь отведать сердце или мозг врага. Правда, о самом Харитоне в дневнике ничего подобного не сказано. Однако кто знает…
Эммануил Венедиктович хотел добавить что-то еще, но тут его взгляд замер, став пораженно-восторженным.
— Дорогой профессор — у вас получилось! Флакон все-таки открылся!
Заподозрив неладное, Виктория покосилась на свои джинсы. Оттуда нагло торчал матовый пузырек без крышки! Девушка запустила руку в карман и обнаружила колпачок на самом дне.
Старик живо подскочил к ней.
— Каким образом вы откупорили флакон? Нашли потайную кнопку? Расшифровали надпись? Что, что вы сделали?!
Вика смутилась: «Чертов флакон! Надо же было ему высунуться в такой неподходящий момент. Да еще и колпачок открутился».
— Ничего особенного я не делала, — честно призналась девушка. — Пузырек запросто открылся, как только я повернула крышку.
— Но позвольте, — оторопел Быстрицкий. — Это пытались сделать десятки раз — и все без толку. А вы так легко справились. Странно… очень странно…
Викторию, впрочем, сейчас волновало совсем другое.
— Эммануил Венедиктович, — обратилась она к коротышке в клетчатом костюме, — вообще-то этот флакон я взяла без спроса, игнорируя запрет Семена Семеновича. Хочу попросить вас молчать о том, что видели пузырек у меня в комнате.
— Женское любопытство побеждает любые запреты? — улыбнулся Быстрицкий. — Хорошо, промолчу. Только и вы уж, пожалуйста, никому не рассказывайте, что я умничал о Лангсдорфе и индейцах. Пусть все и дальше считают меня дурачком. Так удобнее, сами понимаете.
Старик потянулся к флакону.
— Можно глянуть?
— Конечно. Только он пустой.
Про каплю, упавшую ей вчера на переносицу, Вика предпочла умолчать. Мало ли что ночью привидится…
Тем временем Быстрицкий сверлил взглядом нутро пузырька. Девушка усмехнулась.
— Нет там ничего, Эммануил Венедиктович — можете не выискивать. Жидкость, которая хранилась во флаконе, давно испарилась. Только запах остался. Понюхайте горлышко — сразу почувствуете.
Коротышка шумно втянул носом воздух.
— Ну что, уловили аромат? Терпкий, чуть горьковатый.
Быстрицкий пожал плечами.
— Ничего не чувствую.
— Может, за ночь выветрился? — предположила Виктория.
Взяв пузырек, она поднесла его к лицу. В ноздри тут же ударил знакомый аромат.
— Флакон пахнет, — убеждено сказала Вика старичку. — Понюхайте еще раз — запах просто невозможно не заметить.
Быстрицкий опять принюхался и отрицательно качнул головой.
