— Нет, давайте пусть там будет международная комиссия… — быстро и с какой-то явно торгашеской поспешностью вставил Горбачев. И было в этой поспешности вдруг столько характерно еврейской интонации, что стоящие в редакции «Последних новостей» тележурналисты прыснули от смеха, израильтяне Бэрол Леви и Натан Шамран засмеялись и даже невозмутимые китайцы сначала улыбнулись, а затем и открыто расхохотались.
И вместе с ними хохотал в этот миг у телевизоров весь мир — простые работяги Урала, артисты Большого театра в Москве, Американский Президент в Белом Доме, Зарудный, Гусько, Акопян и Стасов на Урале, советские солдаты и офицеры в казармах и даже евреи — евреи, стоящие у радиоприемника в уссурийском концлагере.
И, хохоча вместе со всем миром, вытирая слезы смеха, возбужденные журналисты-телекомментаторы кричали в эфир;
— Он сделал это! Он сделал это! Великий русский Президент Михаил Горбачев вновь вышел на международную арену и выиграл свое Ватерлоо! Он сам, лично, организовал на наших глазах самое великое шоу двадцатого века — первые в мире открытые телевизионные международные переговоры на высшем уровне! Гениально! Но он выиграл это шоу не тогда, когда отдавал приказы генералу Купцову, и не тогда, когда согласился освободить евреев из концлагерей, а когда сказал одну единственную фразу и заставил хохотать весь мир. Хотя в самой этой фразе нет ничего смешного…
Да, в самой реплике Горбачева, действительно, не было ничего смешного. Скорей, она была лишь попыткой отторговать хоть что-то. Но почему-то, что она прозвучала с еврейским акцентом, заставило мир покатиться от смеха, разрядив в этом интернациональном хохоте весь страх и все напряжение последних часов.
Глядя на хохочущих вокруг офицеров авиаполка, Раису и Майкла Доввея, Горбачев сначала улыбнулся растерянно, а затем и рассмеялся невольно сам.
И вдруг — что-то случилось на всех телеэкранах мира: лицо и тело Горбачева деформировалось чудовищно и страшно — так в кинотеатре иногда «плывет» по экрану изображение из-за того, что лампа проектора расплавила эмульсию кинопленки…
Так брошенный в озеро камень уродует отраженные в спокойной воде деревья и облака…
Так атомный взрыв молниеносным ожогом оплавляет лицо земли…
И — белая, матовая пыль слепоты воцарилась вдруг на всех телеэкранах.
Всем газетам, радио и телестанция, всем телеграфным агентствам:
