— Что это, колдовать задумала? — заорал Крых.
— Это не она! — крикнул Тьерен, но его голос звучал слишком слабо, словно каждый звук застревал в воздухе. — Это Привратница! Она постарается вытащить ее отсюда!
— Готовь ловушку!!! Сейчас мы вернем ее туда, откуда она вылезла!!!
Гризи быстро достала из кармана прямоугольный кусок серого отшлифованного камня размером с ладонь и что-то над ним прошептала. Он тут же разделился на две одинаковые половинки. Верхняя была покрыта черными, будто выжженными рунами, которые одна за другой наполнялись ярким белым светом, а в нижней имелась узкая и длинная впадина. Она дождалась, пока руны засветятся ослепительно ярко, и крикнула, что все готово.
— Давай! — дал отмашку Крых каким-то заторможенным голосом. — Режь ее или будет поздно!
Рука светлого дрогнула, начала уходить влево, чтобы нанести удар, и… застыла. Светлый вдруг превратился в очень реалистичный памятник, а Крых и Гризи в парящие в воздухе неподвижные фигуры. Я посмотрела на свои руки, пошевелила пальцами. Похоже, это странное явление не имело надо мной никакой власти. А потом я увидела глаза Тьерена.
Это были два голубых омута подернутых пеплом. Они сияли и угасали, притягивали и отталкивали. У меня закружилась голова и пересохло во рту. Губы мага зашевелились, и прозвучал детский голосок, лишенный, впрочем, любых детских интонаций.
— Не бойся, Посланник, теперь все будет хорошо.
Мои глаза начали закрываться. Я пыталась сопротивляться, но чем больше упорствовала, тем плотнее меня накрывало ледяным покрывалом. Наконец мои силы истощились и я погрузилась во тьму.
Разбудила меня едкая вонь.
Я поперхнулась последним вдохом, закашлялась и открыла глаза. Их тут же защипало от дыма, который заполнял пространство вокруг. Сквозь него виделись зыбкие и бесформенные тени, и они могли быть чем угодно и где угодно. К тому же я лежала на крышке громадного сундука, обитого железом, связанная по рукам и ногам тонкими веревками и с полосой бинта с маленьким аккуратным бантиком на левой изодранной штанине. И не просто так связанная, а со знанием дела. Тот, кто это сделал, точно разбирался в узлах. Чем настойчивее я старалась их ослабить, тем сильнее они затягивались и врезались в обожженную кожу. Похоже, этот кто-то очень не хотел, чтобы я спаслась из огня, жара которого, кстати говоря, не ощущалось. Тогда откуда дым?
— Эй, есть здесь кто?! — крикнула я и снова закашлялась. Никто не ответил, а дышать становилось все труднее. Тогда я решила спасать себя сама.
Для начала с горем пополам и матом села на крышке сундука и завертела головой. Обнаружила рядом пеструю занавеску, а за ней маленькое, затянутое инеем оконце. Оно ехидно транслировало внутрь скудную программу передач — голые, словно обугленные ветки деревьев и свинцовые зловещие тучи. И тут я расстроилась.
Во-первых, поняла, где нахожусь, и вороний грай снаружи только утвердил меня в этом, а во-вторых, я вдруг вспомнила, что именно послужило причиной столь бедственного положения.
Меня похитило нечто с детским голосом, без проблем вселяющееся в боевых светлых магов, и переправило в эту дыру. Кем бы ни была эта Привратница, а чувство юмора у нее было специфическое. Иначе зачем было спасать, а потом травить дымом. Но выбираться-то все равно нужно. И начать я планировала с глотка свежего воздуха.
Подышала на кончики пальцев, чтобы согреть, и нарисовала на оконце простейшую проветривательную руну. Стекло затуманилось, и дым медленно потянулся наружу. Скоро я смогла отдышаться и нормально осмотреться.
Это была избушка. Маленькая, тесная, скудно освещенная россыпью свечных огарков, отчего по углам и над головой клубилась непроглядная тьма. Закопченные бревенчатые стены густо увешаны травяными вязанками и разнообразной сушеной живностью и ее частями — жабьими лапами, нетопыриными крыльями и вороньими головами. На полках рядками литровые банки с затертыми ярлыками, содержимое которых любой бы счел за лучшее вообще не рассматривать. В центре здоровущий кусок черного гранита плоский сверху. Очевидно, он заменял хозяйке стол, потому что был завален кухонной утварью вперемешку с пестиками, ступками и зазубренными ножами в засохшей крови. И над всем этим башней возвышался медный котел на треноге.
Источником задымления была печка, а точнее, торчащий из нее зад, обтянутый камуфляжными брюками, и отчаянно скребущие по закопченной побелке руки. Кого бы не затянула здешняя кормилица, приходилось ему несладко. Печка зловеще пыхтела, распуская по избушке новые клубы дыма. Еще немного, и все было бы кончено, но тут она почему-то сдалась — раздулась и выплюнула нечто лохматое и черное от сажи. Заслонка возмущенно лязгнула и встала на место.
Судя по пышным округлостям под серой майкой и короткой растрепанной косе, это была девушка. Она неподвижно лежала на полу и, кажется, не дышала, что было мне на руку.
