Выдержав небольшую паузу, хадовец бросил пристальный взгляд на командира разведбата и продолжил:
— После уничтожения каравана хорошо проверить всё, что будет во вьюках. На помощь к Вам прибудут офицеры ХАД. Нас интересуют все документы, видеоплёнки и террористическая группа. Надо всему миру показать, кем являются так называемые «борцы за веру».
— Я понимаю обеспокоенность наших афганских товарищей, но мы всё сделаем так, как это необходимо, — заверил представитель особого отдела 108-й мотострелковой дивизии. — У нас привлечены все опытные офицеры и личный состав, которые уже действовали в подобных ситуациях.
На следующий июльский день в уезде Суруби вновь на небе не было ни облачка. На раскалённой трассе чувствовался запах пролитого бензина. Дорога, как обычно, была оживлённой. Вперемешку с бронетехникой, советскими и афганскими колоннами, двигались разукрашенные барубухайки с массивными тюками и автобусы, донельзя забитые людьми. Люди сидели везде, где только можно, даже в багажниках легковых автомобилей; стояли на подножках всех типов грузовых машин и автобусов, держась за поручни. Жизнь протекала обыкновенно, как будто бы и не было войны. Отдалённые разрывы, выстрелы, которые эхом отдавались в горах, походили для несведущего человека на грозу и молнии в чистом безоблачном небе.
В целях успешного выполнения операции с офицерами и личным составом разведывательного батальона были отработаны вопросы управления, взаимодействия, взаимного опознавания и целеуказания. Для чего из числа личного состава разведывательных рот создали:
— группу огневого поражения противника с несколькими расчётами автоматических гранатомётов АГС-17, пулемётчиками и снайперами, с целью создания зоны сплошного огня;
— группу захвата из наиболее подготовленных, смелых и физически сильных сержантов и солдат для захвата пленных, документов и образцов вооружения;
— группу обеспечения в составе двух взводов, для прикрытия флангов и обеспечения отхода личного состава на пункт сбора после выполнения боевой задачи;
— группу спецминирования и сигнальных средств в составе приданных сапёров.
Для ведения разведки и своевременного обнаружения противника было принято решение на удалении от трёхсот до пятисот метров выставить наблюдательный пункт и использовать специальную сигнальную аппаратуру с сейсмоакустическим датчиком и встроенным радиоприёмником.
Пока разведчики под руководством командиров рот и взводов готовились «оседлать» ущелье и «сесть» на тропу, изучали местность, возможное место засады и установки мин, направление прохождения каравана, командир разведывательного батальона с управлением и приданными для организации операции офицерами, прибыл для организации взаимодействия по совместным действиям на командный пункт 4-й мотострелковой роты.
На посту Адама Аушева и сопровождающих его офицеров встречал командир роты старший лейтенант Годына. Поприветствовав прибывших, он пригласил всех пройти к оборудованному по случаю поставленной боевой задачи командному пункту роты. Пройдя блиндажи с местом расположения и отдыха личного состава, все подошли к просторному, укрытому брезентом и замаскированному маскировочной сетью навесу.
Командир роты, приглашая войти, сказал:
— Вот и наш командный пункт!
Через несколько минут, зашуршав маскировочной сетью, офицеры вошли в просторное помещение на открытом воздухе, расположенное у скалы, рядом с капонирами для боевой техники. Посредине стоял стол и подготовленный макет местности, а в правом углу на снарядном ящике сидел связист с радиостанцией, проверяя связь. Командный пункт освещала автомобильная переноска от аккумулятора. Всё выглядело чисто, уютно; всё было приспособлено для комфортной работы. Командир разведбата, офицеры управления и приданные батальону на время операции офицеры-сапёры были озабочены. Каждый из них готовился наглядно показать свои действия на макете местности. В это время стали прибывать командиры подразделений батальона, задействованные для проведения операции, и с ходу стали докладывать о прибытии.
