После убытия офицеров и установки командного прибора командир разведбата глубоко вздохнул и сказал Годыне:
— Володя, давай поужинаем, а то обо всех позаботился, накормил, чтобы голодные не были, а у самого со вчерашнего вечера крошки во рту не было!
— Сейчас организую, — ответил Годына, отдав распоряжение своему «порученцу» сержанту Безгодкову, который уже собирался на выносной пост.
С наступлением сумерек боевые группы разведчиков и сапёры скрытно, соблюдая все меры предосторожности, выдвинулись пешком к месту засады. Тяжёлые ящики с минами сапёрам помогали тащить разведчики.
Пока сапёры делали свою работу, искусно маскируя мины в камнях и создавая сеть заграждений, разведчики готовили места для засады. До наступления темноты необходимо было полностью подготовиться для встречи с караваном. Оборудуя позиции среди камней и выступов скал, разведчики со своего наблюдательного пункта вели непрерывное наблюдение за ущельем и караванной тропой. Расположившись вдоль тропы на самом широком месте небольшого сухого русла, разведчики словно вросли в камни и замерли. Командиры обошли бойцов и через установленный прибор ночного видения НПСУ на каждом автомате, пулемёте, снайперской винтовке Драгунова, осмотрели сектор обстрела и панораму местности у каждого из подчинённых. Разведывательный взвод, которому предназначалось уничтожение группы прикрытия, расположился в очень удобной позиции под навесом скальных плит.
Стали ожидать караван. Время шло час за часом, но каравана не было. Вставать и передвигаться было нельзя, ибо ночью в горах слышен любой шорох, особенно камнепад. От многочасового ожидания, напряжения и неподвижности у всех ныли тела, затекли руки, зудели и покалывали ноги, а по спинам пробегали мурашки. Караван так и не появлялся. Бойцы-разведчики от волнения начали тайком, зная, что рискуют, укрывшись, курить. Мучительно и страшно тянулась эта ночь, которой, казалось, не будет конца.
— Когда же появится этот долбанный караван, — ворчали и крепко ругались про себя разведчики, посылая порой вполголоса подальше всех и вся.
Начало светать, первые лучи утреннего солнца уже вовсю освещали позиции разведчиков, но команды уходить не поступало.
Первые проблески рассвета застали майора Аушева и старшего лейтенанта Годыну у капониров, где наготове к выходу стояли боевые машины пехоты с двух постов роты. Майор-сапёр с двумя бойцами находился у командного прибора разведывательно-сигнальной аппаратуры «Реалия-V» на выносном посту.
Наступал новый день. Склоны гор и долина перед постом роты, ещё не освещённые солнцем, были покрыты редким туманом. Прорвавшись из-за высоких хребтов, солнце пока не вошло в силу, поэтому грело ласково и бережно суровые и уставшие лица офицеров и солдат. Все находились на своих боевых постах в ожидании команды сверху.
И вот, наконец, на командный пункт роты прибыл офицер военной контрразведки. Он передал командиру разведывательного батальона, что караван остановился недалеко на заданном маршруте и укрылся в горах на днёвку, ожидая дальнейших известий от своих агентов.
К сожалению, душманские разведчики засекли разведывательный батальон. На подходе к месту засады их агенты предупредили начальника каравана.
Расстроенный неудачей командир батальона Адам Аушев дал команду своим разведчикам всем сняться с места засады и убыть в Суруби. Выражение лица у комбата было угрюмым и сосредоточенным, чувствовалось волнение и усталость. За ночь он не сомкнул глаз (до этого он тоже практически не отдыхал). Волнение передавалось и старшему лейтенанту Годыне, но он понимал, что командир должен быть, несмотря ни на что, спокойным, непроницаемым для других, особенно для подчинённых. Годыне как-то хотелось поддержать командира разведчиков. До назначения командиром разведывательного батальона Адам Аушев являлся начальником штаба мотострелкового батальона и был его непосредственным начальником. На время боевой операции по уничтожению каравана старший лейтенант Годына был снова в непосредственном распоряжении командира разведбата и должен был надлежащим образом организовать взаимодействие с разведчиками. Годына попытался заговорить, но Адам Аушев отвернулся и несколько минут молчал, всматриваясь в рабочую карту и макет местности. Он о чём-то думал, а затем заговорил сам, устремив взгляд в сторону дороги и караванной тропы:
