— Наш взвод после длительного перехода в горах остановился в каком-то горном кишлаке. Разместились в крайнем доме, проверили его от и до. Всё, как показалось, было тихо, выставили охранение. Сели кушать, и я, проголодавшись, съел сразу три банки красной рыбы в томатном соусе! Запил литром воды. Вскоре живот так скрутило, хоть волком вой! Я взводному говорю: «Разрешите, товарищ лейтенант, отлучится, живот прихватило». А он ещё с издёвкой отвечает: «Я предупреждал, что жрать надо меньше этой красной рыбы!» Ну, я бегом во двор, в сарайчик, захудалый, весь в дырках. Открываю дверь в том углу, где было отхожее место, смотрю и оторопел! Гляжу, на корточках со спущенными штанами дух сидит. Сидит, понимаете, глаза выпучил, смотрит так на меня. А глаза у него холодные, точно стеклянные, глаза-то. В них такая затаённая злоба читается! Дух был молодой, только бородка ещё еле-еле пробивалась не лице. Автомат у стены стоит. Я вскинул свой автомат и направил на него, палец на спусковом крючке. Вижу, в глазах моего врага появилось столько мольбы о пощаде, что жалко его стало. Ну и плюс, понимаете, должны же быть неписанные правила при такой чрезвычайной ситуации, — Филя на несколько секунд замолк и, еле сдерживая смех, опять продолжил. — Я ему показываю на его «лифчик»: «Снимай, мол», а сам держу его на прицеле. Сарай же весь, повторяю, полуразрушенный, одни дыры. И вот дух одной рукой штаны держит, другой снимает свою амуницию, боекомплект и бросает мне под ноги. Опять смотрит на меня умоляющими глазами. Я ему показываю на дыру в сарае: «Мол, беги!» Дух как сиганет, даже штаны не успел напялить, только голая задница белеет, а затем, поддерживая свои штаны, пролез в проем дувала[10]и скрылся в горах. Ну, а я быстро сделал свое дело, взял его автомат и снаряжение.
Несмотря на то, что эту историю старые сослуживцы слышали много раз, грянул полный силы и молодого задора хохот. Бойцы смеялись от души. Тут сержант Филимонов опять сделал паузу, чтобы заинтриговать всех и придать своему рассказу больше значимости.
— Ну, а дальше что? — спросил сидевший рядом сержант Далинчук, командир танка.
Все затихли, ожидая, что скажет Филя.
— А дальше, — продолжил сержант Филимонов, — принёс я трофеи, рассказываю, все обхохатываются. Взводный сам от души смеялся и даже ругать не стал, почему духа упустил. Правда, сразу усилили охранение, — подытожил Филимонов.
— Товарищ сержант, разрешите! — послышался негромкий голос сзади расположившихся у шелковицы солдат.
Все оглянулись на молодого бойца, которого здесь, на посту, по-дружески все звали Митёк. Он сидел на возвышенности напротив стола и был особенно взволнован и озадачен рассказом Фили.
— Говори, что ты хотел спросить? — ответил дружелюбно Филимонов.
— Товарищ сержант! Вы хоть и строгий к нам, но хороший человек! — сказал с восхищением Митёк.
— В плен надо было его взять! — прервав Митю, жёстко сказал наводчик орудия танка.
— Эй, хватит вам спорить, — вмешался в разговор сержант Без-годков. — правильно сделал Филя! Дух, может, хоть в душе будет с благодарностью вспоминать «шурави». Молодец, Филя! Уважаю таких!
Нахмурившись, он краем глаза глянул на реакцию танкиста. Тот промолчал, ничего не возразив, не возразили и другие.
Молодой солдат Митёк месяц назад прибыл из учебки, находившейся в Душанбе. Он был простодушным, любопытным и домашним, умел хорошо готовить, поэтому здесь ещё исполнял обязанности повара. Паренёк всегда, когда слушал других, выпучивал свои серо-голубые детские глаза и задавал вопросы к месту и не к месту, а иногда просто невпопад, когда для других всё было очевидно. Вот и сейчас с ним творилось что-то необычайное. Ему хотелось примерить этот боевой нагрудник на себя, в голове крутилась одна мысль. Митёк о чем-то сосредоточенно думал, внимательно смотрел на сержанта Филимонова, с замиранием сердца слушал его. Он несколько раз вставал, садился, а потом, когда все стали расходиться, подошёл к сержанту и несмелым голосом попросил:
— Товарищ сержант, разрешите примерить на себя Ваше снаряжение?
— Зачем? — спросил Филимонов.
Митёк вздохнул, протяжно сипнул носом и почти неслышно ответил:
— Хочу себе такой сшить.
Сержант с удивлением посмотрел на бойца, который для всех был неизменной мишенью для насмешек, и сказал:
— Ладно, давай, когда завтра утром я опять буду здесь, подойдёшь ко мне.
Надо представить, как все удивились, когда через несколько дней Митёк появился в таком же боевом нагруднике, сшитом кустарно, но добротно, своими руками.
— Ну, ты настоящий портной! — говорили бойцы, хваля молодого солдата.
Все улыбались, тянулись к нему, примеряя на себя обновку. Их поразила сообразительность сослуживца.
— Нет, не портной я, — искренне засмущался Митёк. — Рос без отца (отец мой рано умер), вот я и оставался в семье за старшего. Нас было четверо. Мама научила шить и стирать. Я по хозяйству всё могу, но вот крови боюсь, курицу не мог зарубить — всё мать делала.
