— Ну, блин, опять спать не дадут, — прохрипел он и, повернувшись на спину, открыл глаза. Рядом спал ещё один боец, караульный из ночной смены, которого всего облепили мухи, но он спал крепким сном, не обращая на них внимания. Сержант Безгодков, отмахиваясь от мух, стал наблюдать за солнечными лучами, которые проникали даже в глубокую трещину в стене. Вдруг из трещины высунула мордочку серая мышь и стала принюхиваться. Безгодков медленно наклонился, поднял с бетонного пола камушек и бросил в мышь. Она обиженно пискнула и исчезла. Под лучами солнца ярко высветилась на стене карта СССР, утыканная флажками (ими обозначили родные места), заблестела сталью старинная сабля с разбитой рукояткой. Саблю он с сержантом Филимоновым, находясь на выезде, обнаружил в развалинах бывшей сторожевой башни у Суруби.
Мухи надоедали настолько, что от них невозможно было отвлечься. Они назойливо липли к лицу, к глазам, даже лезли в нос и уши. Юра Безгодков понял, что спать они не дадут. Отовсюду лезли эти мухи: из всех щелей и проёмов.
«Значит, ещё не все вылетели на добычу», — подумал он и, поднявшись на кровати, взял автомат. Отстегнув магазин, взял патрон, вытащил из него пулю, скрутил вместо неё кусок газеты и обратно воткнул в патрон. Так бойцы делали часто, чтобы хоть как-то избавиться от насекомых. Это изобретение одним выстрелом в упор пробивало даже пятимиллиметровую доску, а мух одновременно — от ста до двухсот штук. Вот и в этот раз он подошёл к их гнезду в щели стены и выстрелил. В помещении запахло порохом и дымом, отчего даже висевшие в воздухе мухи вылетели на улицу. Лежащий рядом боец резко вскочил и в считанные секунды схватил автомат.
— Рыжий, ты очумел что ли! — закричал он.
Через минуту в проём двери просунулась голова сержанта Нигаметьянова.
— Опять по мухам стреляешь, Рыжий? — улыбаясь и видя, что ничего страшного не произошло, сказал он. — Отдыхай, тебе ещё два-три часа можно поспать до начала занятий!
Юра Безгодков опять лёг, но, если его сосед по койке быстро уснул, то ему не спалось. Он вспомнил, как прозвище-кликуха «Рыжий» пристало к нему в полку. Когда после учебного подразделения он прибыл в полк, старшина роты, обходя строй вновь прибывших, остановился возле него и, покручивая свои пышные усы, которыми очень гордился, улыбаясь, спросил:
— Почему такой рыжий?
— У нас в роду все такие, солнце очень любят, — ответил тогда Безгодков, переминаясь с ноги на ногу.
Старший прапорщик Сорокапуд, пожимая ему руку, повернулся к личному составу роты и произнёс:
— Ну вот, и будем тебя звать Рыжий.
Все вокруг засмеялись, и с тех пор его редко кто звал по имени или фамилии.
Мысли Безгодкова перенеслись в первые дни пребывания в Афганистане. Он вспомнил, как со своим другом Андреем Аксютиным впервые оказался в рейдовой операции в Чарикарской долине. Тогда после скоротечного боя в одном из кишлаков они поднялись на возвышенность и смотрели вниз на глинобетонные дома с плоскими крышами, на сады, виноградники, на весь этот непонятный и чужой мир. Они слушали чужую речь, удивлялись силе мелодичного голоса муэдзина, который внезапно раздался из минарета местной мечети. Тогда один из бойцов-таджиков объяснил им смысл этого пения.
— Ну вот, мы и попали! — грустно сказал ему Андрей.
А сейчас они уже дембеля, скоро домой, но боль пережитого и память об этом крае останутся навсегда. Видимо, никогда ему не забыть этих дней. А тогда они с детским любопытством глазели на этот средневековый мир, на шуструю пёструю толпу бородатых мужчин, седых стариков, женщин в чадре и хиджабе, чумазых босых ребятишек. Сердце изнывало от тоски по родному дому.
Сержант Безгодков вспоминал рейды, боевые операции. Не раз ему приходилось смотреть смерти в глаза. Он вспомнил свою первую, а затем вторую контузию, полученную в ходе боевых действий. До сих пор отдавал шум в ушах.
— Так и не спишь, Рыжий? — спросил опять вошедший сержант Нигамутдинов. — Вставай тогда, а то ротный тебя уже спрашивал.
Безгодков потянулся на кровати, нехотя поднялся, но опять задумался.
— Не переживай, Рыжий, скоро домой, — улыбаясь, сказал Нигаметьянов, затем похлопал его по плечу и весело промолвил:
— Дембель неизбежен, как крах капитализма!
— Да ладно тебе, Равкат! Не сыпь мне соль на рану, — ответил Безгодков.
— Тогда иди завтракай, а после занятий по боевой подготовке будь готов ехать за дровами, а то уже запасы заканчиваются, — произнёс сержант.
