— Рыжий, что случилось? У нас, вроде, всё в ажуре, всё в порядке?
— Ладно, Филя, потом поговорим. Где у тебя можно выбрать незаметную с соседних высот ещё одну позицию для Мошкина с его АГС-17? — спросил Безгодков.
— Если так, то я считаю, что между огневой точкой пулемётчика ПК и миномётным расчётом. Тут выступ скалы прикрывает, меньше работы, да и обзор хороший, — показал рукой сержант Филимонов.
Мошкин как бывалый и опытный гранатомётчик почесал затылок и спросил:
— Место неплохое, но поработать придётся. Где тут можно песка набрать?
— Только между камней наковырять, а так везде сплошные верблюжьи колючки, — ответил Филимонов.
— Понял, разберусь, — ответил Мошкин.
Пока сержанты Филимонов и Безгодков обходили позиции, огневые точки и наблюдательный пункт, присматривались к соседним высотам, рядовой Мошкин и помощник наводчика автоматического гранатомёта, засучив рукава, оборудовали позицию для АГС-17. Фундаментом послужил патронный ящик, который они наполнили землёй вперемешку с щебнем и верблюжьими колючками. Забив ящик этим балластом, установили гранатомёт. Мошкин сразу определил место наиболее возможного обстрела поста душманами. Вдвоём с помощником они укрепили и укрыли свою боевую позицию от флангового обстрела бруствером из каменных плит.
— Рыжий, так что случилось? Это тренировка по боевой подготовке? — настойчиво, ещё раз, когда начали обход боевого охранения, спросил сержант Филимонов.
— Филя, ты слышал ночью на соседнем выносном посту у Гагамунды выстрелы?
— Слышал, но по ночам везде периодически стреляют и трассеры летают. Пристрелка местности.
— Лейтенант Забелин доложил ротному, что на его выносном посту засекли передвижение вооруженных людей, пытавшихся выйти к дороге, причём групп было несколько. Открыли огонь по ним, но ответного огня не последовало.
— Значит, Рыжий, у них другая цель… Или выжидают, чтобы предпринять более активные действия.
— Вот-вот, Филя! Здесь ведь и караванная тропа проходит, и наши выносные посты, как кость им в горле. А у тебя кто в это время часовыми были?
— Двое из молодых. Месяц назад из учебного подразделения прибыли.
— Как они? Раньше в ночь самостоятельно заступали в наряд?
— Я их обычно с опытными пацанами ставил, а сейчас Микола из Полтавщины и студент вдвоём несли службу в охранении.
— Прозвище такое — «студент»? — спросил Безгодков.
— Витька из Тулы, учился в институте, а в конце третьего курса за драку в армию призвали. После учебки сразу к нам попал. Вроде, соображает, да и постарше других по возрасту, а вот Микола — деревенский пацан, до него туго всё доходит.
— Тогда давай пройдём к ним! — предложил Безгодков.
Рядовые Микола Петручук с Витькой-студентом в это время после ночного дежурства отдыхали в спальном помещении, которое представляло собой выдолбленную в скале нишу, накрытую брезентом. Матрасы расположили на лежаке из патронных ящиков. Они сидели, беззаботно беседовали, что-то интересное обсуждали, хохотали и одновременно уплетали консервы.
Услышав голос подходящего сержанта Филимонова, смех сразу прекратили. Разговоры утихли.
— Идите сюда! — крикнул им сержант.
Пригибаясь, они быстро выскочили из укрытия, выдолбленного ещё предшественниками (оно представляло собой только некое подобие жилья и от прямого попадания мины защитить не могло). Застыв по стойке смирно, они смотрели на Филимонова, ожидая указаний.
— Докладывайте, что видели сегодня ночью?
— Да так, ничего особого. Всё нормально, — ответил за двоих Петручук.
— При такой луне можно было всё разглядеть, — строго произнёс Филимонов.
— Кроме горных козлов или баранов, ничего не было. Смешные такие, как будто гружёные чем-то. Мы вот хотели даже стрельнуть по ним! — вновь сказал рядовой Петручук.
— Микола! Ты что мелешь? Сколько их было? Почему не доложили сразу мне? — жёстко сказал Филимонов.
Рядовой Петручук запнулся и, сжав губы, посмотрел на Витьку-студента.
— А ты что, студент, скажешь? — обратился к нему Филимонов.
Тот сморщил лоб, напрягая лицо, и, казалось, что его мысли сейчас рывком посыплются из головы через образовавшиеся на лбу морщины.
— Кажется, ещё какие-то тени за ними были, может, стадо. А вот эти три барана (или козла), которых чётко видели, почему-то горбатые какие-то были.
— Микола! Это тебе не деревня на Полтавщине и не колхозное пастбище с овцами и коровами! А тебе, студент, это не в институте хулиганить и кулаками махать, выясняя отношения. Это Афган! Дурья ваша башка! Почему сразу не доложили? — сердито заорал сержант Филимонов, потом, повернувшись к Безгодкову, уже спокойным, чуть-чуть прерывающимся голосом спросил:
— А ты что думаешь?
— Сколько, вы сказали, видели этих горбатых баранов или козлов? Может, ещё что-то приметили? — обращаясь к солдатам, спросил Безгодков. Не зная, что ещё сказать, бойцы уставились на сержантов.
— Вспоминайте! Чего молчите! — рявкнул Филимонов.
— Кажется, три, точно три… и, кажется, за ними ещё козлы на задних лапах стояли, упершись в скалу. Только сколько их было, мы не поняли, — пролепетал рядовой Петручук.
