Ловушка для Крика полностью

Слова застыли на губах, когда он резко вонзил нож ей под грудь, вызвав тихий стон. Он поднял маску, толкнув её наверх запястьем, и диковато улыбнулся Рамоне. Улыбка была вполне осмысленной. И мне показалось, что с другими жертвами он был добр, потому что прятал лицо, но ей мстил по-особому изощрённо. Рамона застонала снова. Вик дважды жестоко провернул нож в ране.

– А я у тебя первым не был.

Он дождался, когда глаза её остекленеют, а дыхание остановится, и откинул уже мёртвую Рамону в сторону, после чего встал и выпрямился. Я замерла на месте: теперь даже пошевелиться было страшно, но он и не взглянул на меня. Перешагнул через труп своей старой подруги и наклонился к Люку Палмеру:

– Ну-ка, герой. Подъём.

Вик взял в кулак его волосы, намотал на кулак и прямо так, за чуб, протащил Люка вслед за собой. Потом бросил его возле учительского стола, подошёл к ведру с водой, в которой мыли губки для доски, и спокойно вылил её на голову Палмеру.

– Кха-кха!

Тот, кашляя, прыснул брызгами и мотнул мокрыми волосами, почти мгновенно придя в чувство. Пару секунд Люк до конца не понимал, что происходит, но, когда всё же понял, Крик поднял его за грудки и припёр к стене. А затем коротко замахнулся.

Нож-боуи пронзил бледную жилистую руку, и Люк закричал. Вынув ещё один нож из-за ремня брюк, Крик впечатал второе запястье Люка в стену и вогнал в него лезвие. Вопли превратились в злые, измученные рыдания; охотник стал жертвой. И Крик покачал пальцем перед скривившимся от боли Палмером, раздвинул коленом его длинные ноги и больно надавил им на пах. Люк, истекая кровью, закричал: «На помощь!» – но не успел договорить, как кулак Крика впечатался в его челюсть.

– Когда ты понимаешь, какая власть сосредотачивается в твоих руках, возникает пьянящее чувство, что ты можешь буквально всё, – мягко сказал убийца, вглядываясь в лицо своего врага. И вдруг он бросил мне: – Лесли!

Я поджала плечи, надеясь, что он обойдёт меня стороной и забудет, что я существую. Но он продолжил. Голос его был холодным, пустым:

– Подай мне ещё нож. Знаешь, где он, Палмер? Я сунул его в ножны на бедре, когда разделывался с депьюти Стивенсом, вашим пособником. А ты мне, кстати, скажи, в полиции Скарборо все истязатели или шериф с ним сошёлся на этой почве, мучая младшего сына? М? Я знаю, что Лайл Стивенс сделал с шестилетним пацаном Роби Вильялопесом, прежде чем утопить в болоте. А перед этим он попросил Дрю, Кейси и Лору подманить мальчишку к себе. И они это сделали.

Люк рванулся вперёд, но завопил от боли и повис на ножах. Голос Крика стал льдом:

– Ну же, Лесли. Я жду.

Я на ватных ногах подошла к нему. Страх, что ему причинят боль или поймают, уже сменился страхом перед ним. Зря я о нём беспокоилась. Нужно было бояться не за него, а его. Я неловко вынула нож из прочного кожаного футляра, стараясь не касаться мощного мускулистого бедра, и протянула рукоять в чёрную руку под перчаткой.

– Спасибо, чикала.

Когда он так назвал меня, я вздрогнула, будто меня ударили, и бесшумно отошла назад.

– Ты думаешь, поступаешь благородно? – скалясь, клокотнул Люк Палмер. Воздух свистел сквозь его зубы. – Считаешь, что мстишь, да? За этих людей? И, убив моего отца и меня, всё это прекратишь?

– Нет. – Крик улыбнулся. – И ты это знаешь. По большому счёту, прямо сейчас мне на всех плевать. Это всё не ради мести. Ну не только ради неё. Понимаешь, – он крепче передавил Люку глотку. Тот захрипел. – Сначала я действительно взбесился, потому что вы творили дичь, и дичь эта по крупице складывалась в беззаконие. А беззаконие меня злит. Знаешь, что полагал твой папаша и такие выродки, как он? Что закон здесь – вы. Порядок – вы. Я пришёл из армии и встал на ноги с навыками достаточными, чтобы работать при должном обучении в полиции или охране. Но твой папаша выкатил то старое дело, когда один мудак сорвался со строительного крана, желая поймать меня, семнадцатилетнего пацана, и прибить – с твоей лёгкой руки. А потом легко спрятал труп своей жены, так, что никто даже не поинтересовался, куда делась Лора Палмер, и так же легко извёл целую семью, заставив всех, кто в курсе этого дела, плясать под вашу дудку. И я понял, что творится. Все кругом беспределят. Но только вы не в курсе, кем являетесь на самом деле. Тупым стадом… а хищник здесь я. И всегда им был.

Люк вздрогнул. Он неотрывно смотрел в смуглое лицо человека, который убил всех его знакомых и близких, и знал, что никто его не спасёт.

– Вы всегда меня боялись. И надо было убить меня гораздо раньше, тогда, на стройке. Потому что теперь я разворошу ваше гнездо.

Он неторопливо поднял нож, который я подала, и не торопился, даже когда вскрыл Люку живот.

И Люк завопил.

– О господи, нет! Нет! Нет! Ублюдок, тварь! – голос его бился и стучал в окна. – Нет! Нет! Умоляю! Нет!