Наши шаги гулко звучали в пустых коридорах. Люк держал меня так близко к себе, что я чувствовала спиной его глубокое дыхание. Он пытался казаться спокойным, но получалось у него плохо. Когда он грубо толкал меня в спину или задевал шею, я чувствовала, какой мокрой была его ладонь. Она слегка подрагивала. Со стороны даже Рамона выглядела решительнее него.
– Нужно вызвать наряд полиции и уйти отсюда, там же есть ваши люди, пусть решают эту проблему, – вот так она сказала, но Люк оставил её слова без внимания, молча подняв указательный палец. Он сам был как грёбаный Тонто-следопыт, над которым потешался.
– Заткнись, – шепнул он. – Ты ничего не слышишь?
Я вслушалась в тишину. В углу коридора капала вода из крана школьного питьевого фонтанчика. В коридорах раздавались редкие скрипы и шорохи. Но это было дело обычное для старого большого здания ночью. Наверное.
– Ничего, – качнула головой Рамона. – А ты?
– Будто бы вибрация от телефона…
Люк резко потащил меня следом за собой. Плечо моё сжал так, что я болезненно выдохнула. А потом ногой в два удара выбил дверь в один из кабинетов. Прям как в китайском боевике с Брюсом Ли, клянусь. В тот момент я подумала: ну и в переделку ты попала, Лесли. Но там…
Боже.
Я застонала, зажмурилась, отвернулась. Там был покойник. Его подвесили к крюку люстры на потолке на цепь, обмотавшую лодыжку. Это был депьюти Стивенс. Я хорошо знала Вика, чтобы понять – этому парню просто суждено было помереть, и он сам нарывался. Он был распахан от низа живота до горла, а внутренности, кажется, полностью отсутствовали, как у вычищенной рыбы. Бледное, обескровленное лицо пялилось на нас. Он теперь был не больше человек, чем смятый картонный стаканчик.
– О… господи… – выдавила Рамона, прижав ладонь к губам, будто её вот-вот стошнит.
– Стивенс, – выдавил Люк. – Лайл… как же ты… Чёрт, красножопый ублюдок!
Стивенс был повинен в смерти ребёнка, так говорил Крик. Он здорово покуражился с депьюти, прежде чем его прикончить. Я перевела взгляд вбок и тут же резко отвернулась, сглатывая подступившую тошноту.
– Он больной урод, – с отвращением выдавил Люк, глядя на большой отвратительный влажный ком из органов, сваленный под грифельной доской.
– Зачем он это делает? – едва слышно спросила Рамона.
– Спроси у его девчонки.
Люк тряхнул меня, но я не издала ни звука. Смысл-то был выступать, всё равно ничего не знала, вдобавок не хотела быть застреленной.
Вдруг в кармане у убитого копа снова завибрировал телефон. Мы втроём от неожиданности вздрогнули. Рамона отмерла первой:
– Что это?
– Звонок, конечно, – раздражённо фыркнул Люк. – И очень вовремя.
Он замолчал, будто боялся произносить это вслух, и подтащил меня к трупу. Видит бог, я не хотела туда идти, так что ему пришлось здорово постараться. Кровь стекала по израненным рукам и груди к голове, превращая некогда живого человека в багровый кусок освежёванного мяса. Люк с отвращением сунул руку в карман куртки, пошарил там и вынул смартфон.
Звонили с телефона покойного Эрика Палмера.
Загривок покрылся холодной испариной. Я поглядела в окно, потом еле-еле скосила взгляд на дверь, и тень надежды коснулась меня. Я знала, и они знали, кто на самом деле звонил.
– Не бери, – выпалила Рамона, но Люк уже ответил. Я стояла так близко, что хорошо расслышала:
– Привет, Палмер-младший.
Люк облизнул сухие разбитые губы в крови и коросте. Крепче прижал пистолет к моему виску и зверем прокрался в коридор. Он высунулся со мной наружу, бегло осмотрел коридор и вернулся в кабинет, пнув дверь.
– Что тебе нужно, мразь? – ровно спросил он. – Так доставляет удовольствие зверски убивать людей?
Вик тихонько рассмеялся. А может, он был уже не Вик вовсе, которого я знала, а тот человек, что заставил трепетать целый Скарборо. Этот звонок был не просто попыткой поиздеваться над Люком. Я хорошо знала, что Крик-Крейн где-то неподалёку и наблюдает за нами, и невольно дёрнулась из рук Палмера. Он ругнулся, пережал предплечьем мою шею.
– Тихо, ты! – рявкнул он и бросил в мобильник: – Тебе смешно?! Давай посмеёмся вместе, ублюдок! Я вышибу твоей девке мозги, но перед этим лучше отстрелю или отрежу что-нибудь маловажное, чтоб было побольнее. Как тебе такое?!
– Занятно, – иронично откликнулся Крик. – Я ожидал нечто подобное от тебя. На самом деле, что ещё можно ждать от человека, который позволил своим людям убить шестилетнего ребёнка, а перед этим надругаться над ним? Они тушили о него сигареты.
– Заткнись! – рыкнул Люк и встряхнул меня.
От слов Крика по спине пробежала дрожь. От страха и удушья я захрипела, глаза забегали по учительскому классу. Рамона стояла возле стены и смотрела на меня с упоением. Ей прямо по кайфу было, думаю, видеть, как я задыхалась. И я от всей души пожелала, чтобы Крик добрался до неё и всадил нож в эту рыжую кудлатую голову.
– Если бы та дурная баба взяла деньги, ничего бы не было, – вот что быстро сказал Люк.
