Рябов тоже сюрприз преподнес. Не предупредив меня, укатил в Москву вместе со своей командой экс-ментов, о чем мне поведал исполняющий обязанности коммерческого директора Воха. Однако на этом все новости не закончились. Генеральный менеджер так бурно обсуждал производственные проблемы с главным инженером, что в их спор вмешалась бухгалтерия, позабывшая, на свое горе, старинную поговорку: не ищи приключений на свою задницу — они сами тебя найдут. В результате генеральный менеджер и главный инженер между собой все-таки договорились, а бухгалтер получил больничный лист и возможность елозить задом на свежих простынях. Еще хорошо, что его жене сообщили, мол, дедушка наш в автомобильную аварию попал, слава Богу ничего страшного, легкими ушибами отделался. Если бы она знала о способностях главного инженера — меньше бы расстраивалась. Потому что, чем под него попадать, лучше сразу под автомобиль ложиться; этот специалист в течение нескольких минут способен придать человеку такой вид, словно его не «Жигули» сбили, а как минимум «Икарус».
Самое смешное, что генеральный менеджер, за которого бухгалтер попытался вступиться, заявил мне — так этому козлобородому и надо, сам нарвался. Его же никто не просил участвовать в дискуссии, как лучше организовывать Центр современного искусства.
Главного инженера я не осуждал. В конце концов именно ему была поручена эта работа. И если генеральный менеджер, как всегда, начал выдавать свои дельные советы, остается только удивляться, почему бухгалтер успел вмешаться в действия главного инженера? Видимо, этот деятель с серебряной флягой за пазухой был чересчур мирно настроен. Иначе генеральный менеджер, несмотря на вмешательство бухгалтерии, сегодня имел бы вид главного персонажа полотна Чистякова «Патриарх Гермоген отказывает полякам подписать грамоту».
На этом все новости не закончились. Анастасия Вишневская почему-то не утопилась и, больше того, навсегда отказалась от мысли охотиться за мной с помощью хозяйственной сумки. Да и Снежана ведет себя не совсем обычно. Сейчас на ней нет даже нитки из торгового дома «Гермес». Совсем стыд молодое поколение потеряло, решил я, когда увидел ее полностью обнаженной, раньше хоть как-то тело прикрывала, а теперь на ее ножках нет даже туфель на длинных шпильках, которыми она изорвала не одну простынь.
— Снежана, ты отчего родителей не слушаешь? — спросил я, после того, как девушка наверстала упущенное время нашей вынужденной разлуки.
— Мамочка сказала, что я уже взрослый человек, — поведала Снежана. — И могу делать, что хочу.
— И чего же ты хочешь?
Снежана лукаво улыбнулась и прошептала:
— Я хочу повторить.
Классическая литература воспитала во мне рыцарское отношение к женщине, поэтому я без лишних слов принялся исполнять ее желание. Розовые соски девушки обрели твердость под моими пальцами, по спине пробежала дрожь желания, ноги Снежаны обвили мою поясницу и настойчиво потянули вперед к заветной цели.
Прежде чем помочь девушке окончательно провалиться в нирвану, я отчего-то подумал о предостережении Рябова. По-видимому, Сережа все-таки прав, я привязываюсь к этой девочке все больше и больше.
— Еще, — задыхаясь требовала Снежана, — еще…
Девушка явно стремилась облегчить мою задачу по поддержанию формы, во всяком случае сегодня я точно могу отказаться от вечерней разминки хотя бы потому, что перенес центр тяжести, упираясь на вытянутые руки, в то время когда ноги девушки переместились с поясницы на плечи.
Перед тем, как Снежана издала протяжный стон, я понял: пресс-группа даже при большом желании не сможет сказать, что их руководитель бездельничает, пока они вкалывают на благо фирмы. И кто вообще знает, чем они в служебных командировках занимаются, может быть, сейчас в каком-то кабаке расслабляются, а я здесь потом обливаюсь, как кочегар возле ненасытной паровозной топки.
В глазах Снежаны светилась явная благодарность, а ее пальчики скользили по старому шраму на груди. Я молча курил сигарету и вспоминал, как много лет назад рядом со мной лежала другая девушка и ее пальцы точно также поглаживали этот шрам.
Как все-таки незаметно бегут годы, тогда Снежаны еще на свете не было. Сегодня девушки, с которыми я занимался любовью, сильно изменились, некоторые уже внуков воспитывают. И, глядя на них, нужно обладать большим воображением, чтобы представить себе, какими прекрасными любовницами были эти хранительницы домашних очагов. Зато теперь — они любящие матери и верные жены. Как, например, мадам Вишневская.
