Все правильно. Как может быть иначе в этом независимом от здравого смысла Зазеркалье? Фирма частная, деньги нами заработаны, а мне командуют, как именно и сколько их тратить. Да в нормальной стране сумму, переведенную на благотворительные цели, вообще из налогов вычитают. Здесь меня штрафуют за то, что помогаю детям, обеспечить которых надлежащим образом их родина не в состоянии.
— Ну что, будем еще благотворительностью заниматься? — спросил главбух.
— Непременно, — твердо ответил я. — Если они левой сделки не нашли, пусть хоть за это штрафуют.
Вообще-то, подумал я, оставшись наедине со своими заботами руководителя, фирма у нас образцово-показательная; производственные отношения между сотрудниками разве что до поножовщины не доходят. Хотя сейчас работников в стенах «Козерога» явно поубавилось. Рябов мобилизовал службы главного инженера, генерального менеджера и маркетинга, начальник отдела снабжения занят исключительно устройством личных дел. Отдел брокеров поредел наполовину после удачной закупки бананов. Марина говорит: если бы стая обезьян сожрала такое количество бананов за один присест, так она бы на месте вымерла. Брокеры оказались живучее своих хвостатых предков, правда, желудки у некоторых до того нетренированные, что их до сих пор на работе нет. Но ведь это — только из-за чрезмерной заботы о нужда^ фирмы. Потому что морг до сих пор ремонтируется, портовый холодильник забит под завязку, а население города отчего-то покупает так мало некогда дефицитных продуктов, что они гнить стали. Нужно же было брокерам что-то предпринимать, чтобы товар не гнил такими ударными темпами, пусть даже возле мусорных контейнеров во дворе ежедневно выстраивается чуть ли не живая очередь.
Необходимо принимать какие-то меры для улучшения дисциплины, решил я. Тем более, Рябов снова окружил меня повышенным вниманием, потребовав не светиться по городу и отложить отправку коллекции икон в Берн до лучших времен. Не понимает мой коммерческий директор, что швейцарскому партнеру нет дел до наших трудностей, а предварительная оплата уже легла на мой счет в Цюрихе. Значит, придется выплачивать неустойку за задержку товара: если бы все работали, как я, мы бы не только коммунизм, а что хочешь построили.
Порядок в офисе я стал наводить по всем правилам, делая справедливые замечания сотрудникам, оставшимся на рабочих местах, чтобы они, наконец-то, почувствовали — и у них есть строгое руководство. Юрисконсульт совсем разболтался, я ему приказал сбросить пару двоек, набирать «стрит», а он нагло заметил в ответ, что выиграет эту партию и без моих подсказок.
Сотрудники ведут себя вовсе не так, как положено подчиненным — в этом я еще раз убедился в своем кабинете. Референт вообще взгляд в сторону воротит, стоит такое внимание людям уделять? Разлегся референт на моем письменном столе, лицо вбок, ногти по деловым документам шкрябают. Все оттого, что я такой добрый — вот подчиненные на голову и садятся. Хотя референт забросил свои ноги не на мою голову, а на плечи, от этого же не легче. Тем более уборщица за чистотой в кабинете стала плохо следить, так что вдобавок приходится спущенными брюками пол у стола подметать. А что делать? Нужно ведь как-то дать понять генеральному менеджеру — за мои деньги не только он резвиться может, поощрить его персонального референта за преданность фирме и наглядно доказать, что директор предприятия не только требует от работников, но и сам неукоснительно выполняет призыв транспаранта «Облегчайте труд уборщице», висящего неподалеку от «Таблицы капиталистического соревнования».
Марина тоже трудится в полную силу. Стоило мне пригласить референта в свой кабинет, как она тут же, нагло усмехаясь в моем присутствии, повесила на двери табличку «Не беспокоить! Идет совещание». Вот мы с референтом и работаем, до того плотно, что я не сразу отозвался на призыв телефона, лежащего в боковом кармане.
Референт только после вторичной просьбы дал возможность достать «Панасоник», опустив ноги с моих плеч. Однако, чтобы я не прекращал начатого дела даже во время телефонных переговоров, ноги девушки надежно скрестились на моей пояснице и придали такой импульс, что, вытягивая антенну «Панасоника», я раскачивался то вперед, то назад с настойчивостью пролетария, решившего после аванса пересчитать все столбы в городе.
— Добрый день, — слышу бодрый голос руководителя пресс-группы. — Мы уже здесь. Ты когда свободен?
— Сейчас — одно дело быстро кончу — и в твоем распоряжении, — даю понять Бойко, как важна мне встреча с ним.
— Хорошо, — обрадовался Игорь. — Минут через сорок кончишь?
— Думаю гораздо раньше.
— Уже еду, — бросил Бойко и прервал связь.
Приятно постоянно осознавать, что я всегда отвечаю за свои слова. Как и было гарантировано Бойко, встреча с референтом подошла к концу минут через пять после телефонного разговора. Я терпеливо подождал, пока референт отыщет свои трусики между сейфом и столом для более представительных совещаний, и только потом потревожил секретаршу:
— Мариночка, кофе принеси.
