— Схема старая. Собирателю шьют дело, коллекцию конфисковывают и разворовывают еще до того, как ее хозяин идет в зону.
— Тут немного другая ситуация, — отрезал Бойко. — Слушай, можно тебя об одолжении попросить? Я действительно устал. Перебивай в крайнем случае. В конце концов, вся документация подготовлена.
Такое одолжение мне гораздо легче сделать, чем предыдущее. Не зря говорится: молчание — золото, и оно обойдется дешевле того белого «мерседеса». Чтобы доказать, как близко к сердцу я принял просьбу Игоря, вместо ответа молча киваю головой.
Игорь отодвинул от себя кофе и начал выкладывать результаты служебной командировки.
— Стороженко судили за спекуляцию в особо крупных размерах пять лет назад. В том, что его менты подставили, сомнений быть не может. По сто пятьдесят четвертой ему светило от пяти до десяти лет. Но в конце концов, суд Ворошиловского района Ленинграда оказался гуманным. До беспредела. Стороженко получил всего два года. Естественно, с конфискацией имущества.
Началось все так. Стороженко удалось собрать громадную коллекцию янтаря, достаточно сказать только о работах Лиса — в собрании Стороженко их сорок пять. А в Лувре, как ты знаешь, всего две. Свое громадное собрание коллекционер отказался продавать, несмотря на то, что жил в таких условиях — не приведи Боже. Потом Стороженко увлекся китайским резным камнем периода средневековья. Свободного времени для того, чтобы шататься по комиссионкам и салонам, у него не было. Поэтому, по просьбе Стороженко, собиратели пенсионного возраста, если им попадался на глаза такой камень, тут же ему звонили.
Однажды после очередного звонка Стороженко приехал в магазин «Фарфор-хрусталь» на Невском проспекте, чтобы купить два камня. Стоили они по тем временам шестьдесят рублей. Работы эти Стороженко не понравились. Он уже собирался уйти из магазина, как совершенно незнакомый человек спросил его: «Камнем интересуетесь?» — и показал собирателю трех китайских обезьянок из нефрита.
Несмотря на просьбу Бойко, я поднял руку, почти как первоклассник, но тут же опустил ее. Да, наделал ошибок Ляхов, как и положено любителю на подхвате. Он, наверное, до сих пор не понимает, что каждое произведение искусства имеет не только определенную ценность, но и свою историю.
— Обладатель обезьянок оказался коллекционером, учителем из Клайпеды по имени Арвидас. Он сказал Стороженко, что таких обезьянок у него двенадцать. Однако Арвидас статуэтки не продает, а меняет на юбилейные рубли царской чеканки и эмаль. После этого они отправились домой к Стороженко. Олег предложил Арвидасу китайские перегородчатые эмали. Рублей в обменном фонде Стороженко не было. Однако Арвидасу нужны были не китайские, а ростовские эмали, причем только те, которые выполнены до начала девятнадцатого века. Арвидас знал, на чем можно купить Стороженко — получив фигурки из нефрита, Олег становился обладателем полной серии, не имевшей аналогов ни в одном музее мира. И он согласился добыть ростовские иконы на эмали, чтобы обменяться из расчета две эмали за одну обезьянку.
Игорь перевел дыхание, отпил кофе, а я подумал — методы работы с годами у ляховской шайки не меняются. Только теперь вместо учителя Арвидаса с нефритом меня интриговал янтарем бизнесмен Анатолий Павлович.
— Стороженко знал, что в Ленинграде всего пять человек собирают финифть, — продолжил Бойко. — Но продать что-то мог только… Знаешь кто?
— Догадываюсь, — небрежно бросил я. — Мой закадычный дружок Рогожин.
Игорь одобрительно посмотрел на меня, однако он вряд ли понял, что всплывшая в нашем разговоре фамилия Рогожина стала последним осколком в той мозаике, которую заботливо выкладывал Ляхов. Теперь я понял почти все.
— Да, тот самый Рогожин. Жаль, его полтавский след доказать не требуется. Босягин бы сделал это с большим удовольствием. Но это так, к слову. Вернемся к Стороженко. Он приобрел у Рогожина двадцать две ростовские эмали за две с половиной тысячи рублей.
Однако после всего Арвидаса эти иконы не устроили. Он их раскритиковал и вдруг предложил Стороженко купить у него коллекцию обезьянок за три тысячи рублей. И Олег сунулся в эту западню. Он снова встретился с Рогожиным, предложил, как водится у собирателей, забрать иконы и вернуть деньги. Этот старый проходимец тут же заявил, что он согласен. Только одна незадача — денег у него нет, приятелю одолжил.
Стороженко пришлось искать покупателя на финифть, чтобы сделка с Арвидасом не сорвалась. В итоге с ним связался начинающий коллекционер Петровский и, не торгуясь, выложил три тысячи.
Так Стороженко и попался, загремел в «Кресты». На суде свидетели обвинения давали показания, вызубрив их наизусть. Никакого коллекционера Арвидаса в Клайпеде так и не нашли. И вообще, дело такими белыми нитками пошили, что суд решил отправить его на доследование и освободить Стороженко в зале суда, изменив ему меру пресечения на подписку о невыезде.
