А дальше все было еще интереснее: вмешалась прокуратура. Районный прокурор тут же возразил против доследования дела и потребовал снова окунуть Стороженко в камеру. Не знаю, как там прокурор с судьями торговался, но в результате дело на доследование направлено не было. Компромисс они нашли быстро. За это Стороженко остался на свободе. Видимо, прокуратура посчитала — опасности он не представляет.
Потом состоялся еще один суд, уже в новом составе, который решил основывать свои выводы исключительно на показаниях Рогожина. Факт купли-продажи был, а учителя Арвидаса, который бы мог подтвердить слова Стороженко… Словом, сам понимаешь…
Собиратель получил свои два года с конфискацией за спекуляцию в особо крупных размерах. Учитывая, что один день в «Крестах» засчитывается осужденному за три дня исправительных работ, Стороженко вышел на улицу экс-зеком. С голым задом. И с работы его тут же уволили. Знаешь, отчего Рогожин топил с явным удовольствием?
— Потому что всю жизнь был у ментов на подхвате.
— Не только. Стороженко работал судебным экспертом по изделиям из драгоценных камней и благородных металлов. Он в свое время здорово подгадил Рогожину, когда тот собирался продать в один из музеев Еревана письменный прибор фирмы Фаберже. Стороженко, мягко говоря, усомнился, что этот прибор подлинник.
— Игорь, скажи, пожалуйста, не заезжали ли к Стороженко некоторые люди по поводу сотрудничества?
— Я предвидел этот вопрос. Было давно предложение. Специалистов класса Стороженко во всем мире не больше сотни. Труд эксперта такого класса оценивается в куда большее жалование, чем получает президент на родине мистера Максвелла. Однако Стороженко отказался стать частным консультантом. А спустя годы менты доказали: они отказов не любят. Даже от вроде бы своих.
— С трудом верится, что Стороженко посадили только из-за этого.
— Конечно. Они одним ударом попали в две цели. Если бы Стороженко не был собирателем… А так… Хочешь посмеяться? Есть даже копия описи конфискованного имущества. И показания самого Стороженко, его адвоката. Так вот, шариковую ручку ценой в тридцать четыре копейки менты внесли в опись отдельной строкой. Зато о старинной скрипке там ни слова. В описи об изъятии алюминиевая вилка фигурирует. А редчайшие музейного значения экспонаты без описи и счета паковались в ящики. Кстати, обыск проходил без санкции прокурора. В деле отсутствовали фотографии, на которых было положено запечатлеть изъятие произведений искусства.
— Ну да, станут менты сами себе капканы ставить, — заметил я. — А санкцию прокурора они в устной форме получили. Мол, с Богом, ребята, бомбите фраера. Напрасно, что ли, прокурор так переполошился, когда дело на доследование хотели отправить? И Рогожин, старый козел, на этом тоже лапки согрел. Не сомневаюсь, он у ментов главный эксперт по оценке произведений искусства, если в свое время Стороженко отказался занять такой ответственный пост в этой банде. А второй этот… как его…
— Петровский. Ментовский стукач. И здесь — тоже прокол. Он ведь даже не коллекционер. Приемщик бутылок. По заданию ментов этот деятель воспылал к прекрасному. И тут же остыл, когда дело сшили.
— Что еще удалось выяснить, Игорь?
— На этом бы все и закончилось. Но в стране начались серьезные перемены. И Стороженко воспрял духом. Чтобы он не сильно рыпался, в газете «Социалистическая индустрия» тут же появилась статья «Частная коллекция — честная?», где Стороженко поливал дерьмом некий журналист Воронин. Похоже, он у ментов в связке. А Стороженко все равно не сдавался. Шум поднял на всю страну. Прежде его бы быстро на новый срок определили, а так побоялись — новое мышление, демократизация. Убрать тоже не решились — сразу стало бы ясно, кому это нужно. Тем более, что Стороженко удалось добраться аж до Генерального прокурора СССР Сухарева. В Ленинград тут же выехала государственный советник третьего класса Боровая. Стоило этой даме ступить на ленинградскую землю, как в газете «Вечерний Ленинград» появилась очередная статья Воронина насчет спекулянта и грязного типа по фамилии Стороженко.
— И что же мадам Боровая?
— Решительная дама, — с уважением отметил Игорь. — Через три месяца после ее визита судебная коллегия по уголовным делам Верховного суда Российской Федерации удовлетворила протест первого заместителя прокурора республики Трубина и вынесла определение о прекращении уголовного дела Стороженко за отсутствием состава преступления. Вот что значит перестройка, новое мышление, социализм с человеческим лицом. На деле Стороженко еще и в законность поигрались.
— А изъятые ценности?
— Насчет изъятых ценностей Стороженко рановато обрадовался. Потому что из его дома вывезли свыше восьми тысяч экспонатов, а вернули меньше пяти. И то, часть экспонатов до того изуродовали, что их еле-еле удалось реставрировать.
— Интересно, где же недостающие три тысячи экспонатов из собрания Стороженко? — пробормотал я.
Несмотря на страшную усталость, Игорю удалось вымучать улыбку.
