– Что за странное имя? – растерянно спросил я, ощущая, как по шее поползли мурашки.
Голова закружилась, вспомнилось видение из одного сна. Старуха, огромные глаза и зловещий шепот: «Весс!».
– Весс означает иной, чужой, другой, – прошептала Шайри, выглядела она при этом очень виноватой. И добавила еще тише: – Пустой, никто. Тот, который может стать кем угодно… как ты.
– Спасибо на добром слове, – саркастично фыркнул я, ощущая легкую обиду. – Я и сам в курсе, что я никто.
– Глупый. – Девушка склонила голову на бок. – Это же самое лучшее, кем можно родиться. Ты свободен.
– Я заметил, – мрачно ответил я. – Так свободен, что бегу, куда и от кого хочу. Точнее, бегаю от всех подряд.
Локоть совсем затек, я осторожно выпрямился и сел на бревно. Тело колотил озноб, сырость, казалось, пробралась даже в косточки. Грудь свело, я закашлялся.
– Ох, – снова простонал я, трогая руками опухшую шею. – Кажется, я заболел.
Сглотнул и тут же сморщился от резкой боли. Точно, простудился! Неудивительно, бегаю тут по лесам в одном спортивном костюме.
– Я тебя мигом вылечу, – воодушевилась Шайри. – Я сейчас, жди!
И бросилась на один из столбов. Я сжался в ожидании удара, думая, что девчонка сейчас лоб себе расшибет. Но Шайри исчезла в стене. Я оторопел, затем осторожно приподнялся и медленно двинулся к тому месту, где была девушка. Голова сильно кружилась, ноги подкашивались, но я шагал, цепляясь руками за выступы. Те на ощупь оказались совсем не каменными, как я считал. Добравшись, посмотрел за столб. Все просто: тот скрывал узкую щель. Я с трудом протиснулся в нее. Как же Шайри умудрилась втащить сюда мое тело?
Выбравшись из пещеры, я оглянулся и замер в растерянности. Порывистый ветер жадно трепал одежду, дождь рьяно колол беззащитную кожу. А я видел лишь огромное дерево из своего сна. Точнее то, что от него осталось. Толстый ствол лежал на земле, почти скрытый мешаниной сухих ветвей. И мощный остов, как огромный пенек, возвышался посредине полянки.
– Сережа, ты почему стоишь под дождем? – с заботой в голосе спросила Шайри.
Она затолкала меня внутрь, усадила на бревно. Я с недоумением посмотрел на пучок растений, которые девушка положила на камень рядом с костром.
– Ты же насквозь промок! Снимай все, нужно просушить.
Шайри практически стащила с меня курточку, выжала ее, по полу глухо застучали капли. Девушка заставила меня снять брюки. Мои плечи накрыла ее курточка. Я сидел почти голый, но не ощущал холода. В голове гудело, перед глазами испорченной кинопленкой снова валилось и валилось дерево.
– Что же здесь произошло? – скрипуче выдавил я.
Шайри вздрогнула, руки ее, развешивающие мой костюм на большой ветке, замерли. Девушка не отвечала и, кажется, даже не дышала.
– Кто тот парень… весс, да? Он думал, что ты погибла под деревом. Он упал.
– Откуда ты знаешь? – глухим голосом, не оборачиваясь, спросила Шайри.
– Знаю, – я сглотнул и прикрыл глаза: смотреть на огонь было неприятно. – Я все видел. Я видел тебя у этого дерева в нарядной одежде. Сарафан, монетки…
– Не меня, – девушка снова принялась развешивать мою одежду. – Это был мой дух. Она мертва. Слуги мара убили ее.
Шайри приладила ветку над костром так, чтобы языки пламени не добрались до ткани:
– Дух огня, воздух нагрей! Сохни-сохни веселей! – пела она.
Я лишь покачал головой. А Шайри три раза хлопнула в ладошки, затем резко склонилась к земле, руки ее шарили под камнями, звякнуло железо. Девушка вытащила большую потемневшую чашку и вынесла ее на улицу. Дождь тут же весело застучал по дну посудины.
Шайри медленно вернулась, опустилась передо мною на землю, узкие глаза смотрели испытующе и робко:
– Ты говорил, что видел меня во сне. Расскажи, пожалуйста.
Я невесело усмехнулся. Что ей рассказать? Для меня сны – лишь набор лохмотьев чужих жизней. Каждый рваный кусочек оставляет след в моей душе, я словно живу этими снами, испытываю в полной мере все то, что мне снится. Во сне я считаю себя кем-то другим и совершенно не помню, что я – это Сережа. А утром очередной кусок чьей-то жизни оседает в глубинах памяти обрывком призрачного савана, сквозь который просматриваются отражения других снов. И выстроить цепочку событий просто нереально. Лишь самые яркие моменты порою всплывают. Но и то, отдельными кадрами.
– Он бежал, – голос мой звучал хрипло и неуверенно. – Ему кричали, чтобы он бежал. Но он не успел. Дерево рухнуло. Это все, что я помню. Еще он кричал твое имя.
– Он видел у дерева меня в той одежде, что ты рассказывал? – допытывалась Шайри. – Пожалуйста, это важно! Он видел меня у дерева
Я попытался вновь вызвать в памяти видение. Голова уже трещала от боли, зубы стучали. Но не только от холода, я всегда испытывал приступ панического страха, когда пытался восстановить в памяти свои сны.
– Не знаю, – слова дались с трудом, челюсть свело. – Не могу понять. Что-то мне совсем плохо…
– Ой, прости, – Шайри мгновенно вскочила, метнула к выходу. – Сейчас!
