То-то Мерцана глаза все прятала, сама отказалась сюда входить, и теперь я понял, почему. Первый страх прошел, бежать без оглядки расхотелось. Тем более, сейчас ничего мне не угрожает. Кто сказал, что в этом котле варят суп из человечины? Я усмехнулся: эх, богатое же у меня воображение!
Рука машинально скользнула в карман брюк. С мундштуком раганы в руке стало спокойнее. Страх ушел, зато мною овладело любопытство. Я осторожно провел рукой по темному бархату скатерти, накрывающей круглый стол. Ровно посередине стоял большой прозрачный шар – неизменный ведьминский атрибут, если судить по сказкам. Рядом лежала аккуратная стопка карт. Я покачал головой – недалеко же убежал от всей этой чертовщины!
Большая библиотека у стены в беспорядке забита старыми книгами и мятыми журналами. На окнах красуются симпатичные занавески с выцветшей ручной вышивкой. Абажур с серебристой бахромой сеет мягкий свет на блестящую накидку высокой подставки, на которой лежит открытая старинная книга. Я осторожно обошел ее, любуясь изящными вензелями заглавных букв.
Края страниц сильно истерты, словно книгой ежедневно пользовалось несколько поколений. Я протянул руку, намереваясь полистать фолиант, но вдруг мундштук выскользнул из моих пальцев и упал на страницу. Я тут же ощутил сильную слабость. Покачнулся, руками оперся на подставку. Голова кружилась, веки наливались свинцом, я почти не мог сопротивляться.
Глаза обратились на узкую кровать в углу комнаты, но я не решился спать на месте колдуньи, поэтому с трудом, но добрался-таки до большого старого кресла. Плюхнулся в него, тканая накидка соскользнула со спинки, собравшись за спиной неприятными складками. Но мне это было неважно. Коричневая краска дощатого пола под ногами стерта до самого дерева. Но и это меня не удивило. Перед глазами плыл разноцветный туман.
Я услышал тихое пение. Слов разобрать не смог. Возможно, песня была на незнакомом мне языке, а может, это просто набор случайных звуков. Но слушать красивый женский голос очень приятно.
– Меццо-сопрано, – почему-то произнес я.
Туман перед глазами дрогнул, песня утихла. Я словно видел в пространстве черные глаза. Они смотрели сквозь меня. По спине побежали приятные мурашки, я ощутил сейчас те же спокойствие и комфорт, какие исходили от бабушки в больнице.
– В этом доме ты в безопасности, весс, – голос звучал мелодично и мягко.
Я вдруг ощутил, как к глазам подкатились слезы. Еще немного, и расплачусь от чувства облегчения, охватившего меня.
Сердце пело от счастья, голова кружилась от надежды. Мне показалось, что я достиг цели. Все вокруг озарилось прекрасным золотистым светом. За спиной словно выросли крылья. Я расправил их и взлетел. Оглянувшись, понял, что все еще сижу в кресле. Это было странно и немного страшно. Я закрыл глаза, но свет усилился. Он поглотил все видения, оставив вместо комнаты и сидящего в кресле человека открытое пространство ясного спокойствия. Я с удовольствием погрузился в этот золотой океан.
Темнота. Холод и боль в этой тьме кажутся еще сильнее. Тело дрожало, а память еще цеплялась за кусочки приятного видения тепла и комфорта. Как хочется быть там, в сладком тумане сна, а не здесь, в промозглом мраке реальности. Коснулся затылка, тот вспыхнул болью:
– Ох!
– Как ты?
Сочувственный голос Шайри. Вздрогнул, в памяти всплыл лес, погоня, злобная гримаса на лице девушки. Открыл глаза. Растерянно посмотрел на полутемную пещерку. Небольшой костер, окруженный крупными камнями, неприятно трещал сырыми ветками, тени весело играли в прятки в углублениях невысокого свода и выступах стен, очень похожих на столбы. Снаружи доносился вкрадчивый шепот дождя.
Приподнялся, ощущая ломоту во всем теле. Ложем мне служила половина огромного ствола. И снова накатила волна боли, нос совсем не дышит, глаза слезятся, грудь словно тисками сдавило.
– Спасибо, хреново, – прогнусавил я. – Где это мы?
– В моем месте, – грустно улыбнулась Шайри. – Здесь нас не найдут.
– Кстати, – я с подозрением посмотрел на девушку. – Кто нас догонял и почему?
– Слуги мара, – Шайри произнесла «мара» так, словно плюнула. Я растерянно моргнул. – Мар – колдун, – ответила она на невысказанный вопрос.
– Погоди-погоди, – я потер ноющие виски. – Ничего не понимаю…
– Я – овада, как моя бабка, как ее бабка. Это как ведьма, понимаешь? Только овада не берет силу, она сама обладает частью силы Великого Источника. А мары – колдуны, рожденные для того, чтобы охранять Источник.
– Ага, я понял! Замечательный способ охраны – прибить нафиг! Они же кидали в нас камнями! – у меня вырвался нервный смешок.
– Я плохая, – Шайри понурилась. – Меня прогнали.
– В смысле? – насторожился я.
– Я открыла тайну Источника одному человеку. Слуги мара погубили мой дух и запретили возвращаться, – по щекам девушки покатились крупные слезы, капельки загадочно переливались в неровном свете костра.
– Этот тот, про которого говорила старуха? – догадался я. – А почему она называла его бесом?
– Не бесом, – Шайри неожиданно улыбнулась сквозь слезы. – Вессом.
