Тут Роен ожил. Он повернулся и посмотрел на девушку так, словно она собирается не спасти его, а продлить предсмертные мученья:
— Я - против!
«Ну, и дурак!» — в сердцах подумала Лира, однако вслух говорить ничего не стала. И так сказала больше, чем от неё требовалось.
— Я знать её не знаю. По какому праву она будет моей ответчицей в судебном поединке?
— Вот как? Однако девушка утверждает обратное, и я почему-то больше склонен верить ей, чем своему несостоявшемуся убийце, — жёстко отчеканил Вэлмар, поднимаясь. — Через полчаса мы соберёмся на ристалище. Лира, вам следует переодеться во что-то более подходящее.
После этих слов император в сопровождении Лекса покинул зал, давая понять, что заседание окончено. Вот так быстро и легко.
Лира тут же выскочила следом, чтобы, во-первых, не объясняться с Клериком, во-вторых, успеть переодеться и подготовиться к таинственному судебному поединку. Интересно, кто будет её соперником? Остальные, присутствующие в зале драконы, были не меньше её удивлены решением своего императора. Удивлены и недовольны. Особенно один, очень важный и высокомерный с виду. Он сердито поджал губы, когда услышал о поединке, и презрительно поднял брови, узнав, кто будет ответчиком.
Ристалище, на котором должен был состояться судебный поединок, представляло собой небольшую круглую арену под открытым небом, окружённую деревянными трибунами. Для Вэлмара здесь тоже было устроено особое место под специальным навесом, защищавшим императора и его приближённых от дождя и солнца.
Весть о поединке быстро распространилась среди драконов, и любопытных набралась целая толпа. Мужчины, женщины, даже дети. Лира почувствовала себя очень неуютно под пристальными взглядами стольких пар глаз. Когда девушка шагнула на арену, вокруг разнёсся ропот удивления. Кто-то хихикнул, а кто-то и вовсе презрительно фыркнул. Стало ясно, что смотреть будет не на что. Поединок закончится, не успев начаться. Ведь против худосочной девчонки выставлен лучший мечник Алгории — непобедимый Лекс. Его ещё называли — «Тень императора». Личный телохранитель и лучший друг. Они с Вэлмаром выросли вместе. В междоусобных внутренних дрязгах Лекс рано потерял родителей, отец Вэлмара практически заменил ему их, приблизив мальчишку к себе и своему сыну. Неудивительно, что убийство императора желтоглазый принял близко к сердцу и, не долго думая, использовал против захватившего власть отравителя Маррана то же «оружие» — мель. Великолепный стратег, он помог Вэлмару собрать достаточно единомышленников, чтобы довершить очередной переворот. Прихвостни Маррана, кто успел, бежали, но большая часть была уничтожена новой властью. Лекса побаивались даже умудрённые жизнью советники, слишком уж большое влияние он имел на молодого императора. Вдвоём с Вэлмаром они составляли сильный союз, служивший прочным основанием для абсолютизации императорской власти в эпоху дворцовых переворотов. И с таким соперником предстояло сражаться какой-то худенькой светловолосой девчонке.
Лира в отличие от остальных ещё не знала, кто будет её соперником. Бояться чего-либо было рано, а вот смущаться — самое время. Она словно оказалась на сцене, где ей предстояло перед сотнями зрителей исполнить очень сложную роль. Деньги за спектакль заплачены, более того, потрачены, а она забыла слова. Ко всему прочему добавлялись переживания за отца, за маму. Что будет с ними, если она сегодня погибнет? Особенно с папой? Назойливо крутились в голове мысли об Аните и Шоне: всё ли у них в порядке? Где-то на краю сознания поселилось недоумение, почему Роен повёл себя подобным образом — сказал, что не знает её, Лиру. Неужели проснулась совесть? А тут ещё драконы, чуть ли не улюлюкающие ей в лицо и спину.
Наконец, Вэлмар и судьи, по совместительству советники императора, заняли свои места, и с противоположного края арены показался её соперник с двумя мечами в руках. Лекс?! В облегающей чёрной одежде он походил на дикого хищника семейства кошачьих — горного лурна. Такой же бесшумный, гибкий, опасный. Волосы гладко зачёсаны и заплетены в косу, чтобы не мешать. Лира заворожено смотрела, как мужчина приближается, и сморгнула только, когда Лекс подал ей меч.
