– Да сиди ты, – отмахнулся Абрам Борисович, увидев поднявшегося из-за стола Щелкунова. – Сейчас опять министр вызывал. Интересуется, почему нет результатов в работе. А какие ему нужны результаты? Каждый день преступников просто пачками отлавливаем! Домушников, щипачей, грабителей разных мастей, а они снова откуда-то появляются! Хуже, что преступления становятся более тяжелыми и кровавыми, ощущение такое, что завтра будет еще хуже! Вся милиция города ловит преступников, а на ковер к министру вызывают почему-то одного майора Фризина… У тебя что-нибудь есть обнадеживающее?
– Кое-что имеется… Есть особая примета человека, совершившего в городе целый ряд преступлений. Он косит на один глаз.
– И что с того? – хмыкнул Абрам Борисович. – Ты мне предлагаешь всех косых в кутузку, что ли, прятать? А потом у тебя появится еще и хромой, и я должен буду тебе давать разрешение, чтобы ты всех хромых пересажал? Нет, так не пойдет… Нужны конкретные доказательства причастности к преступлению того или иного лица. А еще желательно знать, где он живет или, по крайней мере, где его можно отыскать. Вот тогда я понимаю, это результат!
– Мы работаем над этим, товарищ майор. Мне бы хотелось поговорить с вами откровенно, – нахмурившись, произнес Щелкунов.
– Ну что вы все от меня хотите! Уже… два часа ночи, после разговора с министром я вряд ли усну, а тут еще и ты… Решил, значит, свою лепту внести? Ну давай, добивай!
– Мы можем отложить этот разговор.
– Нет уж! Все равно не отвертеться, так или иначе придется выслушивать. Давай, выкладывай!
– Дела убитых стариков Кузьминых и Пироговых помните?
– Кто ж такие дела может позабыть? – усмехнулся майор Фризин. – Эти дела были переданы капитану Заварову. Он успешно их завершил и отыскал преступников.
– Не совсем…
– Что значит «не совсем»? – вскинулся майор Фризин.
– Я полагаю, что произошла ошибка в следственно-оперативных мероприятиях и были обвинены совершенно невиновные люди.
– Ну ты и сказанул, – неодобрительно покачал головой начальник уголовного розыска города. – Твои слова должны быть подкреплены аргументами и фактами, а у тебя их не имеется.
– Обоснования имеются.
– И кто же, по-твоему, тот злодей?
– Эти два дела очень напоминают те, которыми я занимаюсь в последние месяцы. Банда этого косого. Преступники так же заходят ночью в дом, когда хозяева спят. Почерк ограбления такой же… Даже вещи они разбрасывают на полу как-то одинаково.
– Но Кузьминых и Пироговых убили, как тебе известно, а старика Гайнутдинова и Котухова – нет!
– Гайнутдинова и Котухова также хотели убить, просто им повезло больше. Гайнутдинов до сих пор лежит в больнице с двумя проникающими ранениями в живот, это не шутка! А Котухов после выстрела упал. Возможно, они подумали, что убили его.
– Давай больше не будем возвращаться к этим делам. Они закрыты, а преступники наказаны по всей строгости закона! Все, пойду! – Сделав несколько шагов к двери, Абрам Борисович вдруг остановился. – Ты сначала найди мне настоящих убийц, а потом уже будем разговаривать предметно. А пока о том, что неправильно проводились следственно-оперативные действия и допущены судебные ошибки… даже не заикайся! Просто так у нас не сажают!
В последнее время у Хрипунова с Надеждой что-то разладилось. Жена всю неделю дулась, в разговоры не вступала, отвечала односложно, уворачивалась от его ласк, чем раздосадовала еще более. Причину неудовольствия благоверной Большак не понимал и ломал голову, с чем могли быть связаны неприятные перемены в ее настроении. «Может быть, хахаля завела? – размышлял он, томимый ревностью. – Узнаю – убью! И хахаля, и ее! Хотя на это мало похоже… Где ей еще такого мужика найти? Ведь ни в чем отказа не знает! Одел с головы до ног! Дай бог каждой бабенке в таких нарядах ходить! Жратву не в магазине покупает, а на базаре, берет все самое лучшее и свежее! Белорыбицу да копчено-запеченное мясо до замужества даже и не пробовала! Что ей еще нужно?!»
Причина недовольства супруги выяснилась позже, когда однажды, уступив требованиям мужа, Надежда после яркой близости прижалась к его плечу ласковой кошкой. Несмотря на все краткосрочные романы с женщинами, которых у него было немало, Надя по-прежнему оставалась желанной. Погладила его грудь маленькой ручкой и проворковала:
– Вась, мне бы золотые серьги-подвески. Я вот видела у Клавки такие, у меня от зависти аж сердце зашлось! А еще камушек на них был зелененький. Красивый такой! Я ее просила продать, так она ни в какую не соглашается!
– И что же ты мне предлагаешь? – усмехнулся Василий. – Стукнуть твою подругу по башке кирпичом и отобрать эти злосчастные золотые сережки, так, что ли?
Надежда обиженно поджала губы, а потом ответила:
– Достал бы ты мне похожие.
