– Кто там?
– Егор, это я. Петро, – простонал Петешев.
Дверь с тихим скрипом приоткрылась, и на пороге показался парень не более двадцати пяти лет – хозяин дома.
– Какими судьбами тебя занесло, Петро? – удивленно протянул он и, заметив Хрипунова и Барабаева, произнес, распахивая дверь шире: – Входите! Чего на улице топтаться?
Все трое втянулись в узенькие бревенчатые сени, и Петешев, осознавая, что для визита выдался не самый подходящий час, принялся объяснять:
– Егор, нужда привела. Мне бы где-нибудь перекантоваться денек-другой. А потом я уйду отсюда, будто бы меня здесь и не было!
– А что случилось-то?
– Нога у меня… Зацепили фараоны, суки! – указал он на перевязанную ногу с окровавленной штаниной.
Чесноков хмуро посмотрел на гостей.
– Чего молчишь? – спросил Петр. – Место у тебя найдется? Если нет, так мы уходим. Как говорится, без обид.
Хозяин остановил потяжелевший взгляд на стоявших рядом Хрипунове и Барабаеве, после чего ответил:
– Место найдем! О чем речь? Разве таким гостям отказывают?
Егор Чесноков ни о чем не спрашивал. Если сочтут нужным – расскажут, а лезть в чужие дела… себе дороже!
– А вот это тебе за хлопоты, – поставил Хрипунов у ног хозяина сумку. – Здесь швейная машинка… Подарок твоей супруге. Детей-то нужно обшивать, у тебя их двое, кажись. Ну и одежда там кое-какая. В общем, посмотришь!
Петр пробыл у Егора Чеснокова ровно сутки, а на второй день примерно в тот же час приехал Фрол. Тяжело опустившись на придвинутый стул, сообщил:
– Я только что от отца приехал… Договорился я с ним, у него в Тюрнясево пересидишь. Село тихое, спокойное. Никому там до тебя дела не будет.
– Сомнения у меня были, – выдохнув, с некоторым облегчением произнес Петешев. – Все-таки он настоятель церкви. Он иначе на мир смотрит, нежели мы с тобой.
– Зря сомневался, – ответил Фрол. – Как бы там ни было, но сына он никогда не предаст. Конечно, поворчал немного, не без того… Говорит, доиграетесь вы своими дурными башками до большой беды, так, что совсем без голов останетесь! Догадывается, видно, старик, какими такими игрушками мы балуемся. Но со справкой обещал помочь. Тебе же не завтра на работу?
– Не завтра, пусть рана затянется немного, не хотелось бы мне работу терять. Какое-никакое, а прикрытие. А что за лепила-то? Я ведь там всех знаю.
– В его приходе фельдшер один есть, но во всех этих делах разбирается не хуже Айболита! Вот он и напишет, что ты гриппом переболел. Он тебе и пулю вытащит, поможет тебе на ноги встать. Подлечишься у отца сколько нужно, а потом пойдешь.
– Фельдшер, говоришь… А это, случайно, не Ванька Брусов?
– Он самый!
– Этот не сдаст! Кореш мой! Сколько водки мы с ним выдули! Рад буду его увидеть. Лады, – с облегчением выдохнул Петешев. – Я у тебя вот что хотел спросить… Там ведь в машине крови немало накапало, что ты своему полковнику сказал?
– Ничего не сказал… Это место я пока ковриком накрыл. Шеф ведь на переднем сиденье сидит. Может, обшивку поменяю, а шефу скажу, что она старая стала, протерлась. Он еще и деньги на новую даст!
– Тоже выход.
– Ладно, давай поднимайся, идти нужно. Дорога длинная, а мне еще обратно нужно ехать.
Петр тяжело поднялся со стула и, опираясь на плечо брата, вышел из хаты.
Вечером майор Щелкунов собрал оперативное совещание. Каждый занял свое место, как это было заведено: капитан Рожнов устроился по правую руку, а вот младший лейтенант Кац сидела в конце стола, не смея поднять на майора глаза.
– Предлагаю сначала заслушать капитана Рожнова, – произнес Виталий Викторович.
– Докладывать-то особенно и нечего, товарищ майор, – хмуро заговорил Валентин. – Когда бандит влез в дом, так мы попытались его задержать, а он открыл стрельбу и ранил старшину Гоманькова. Воспользовавшись нашим замешательством, преступник выскочил в окно. Я пытался его задержать, выстрелил ему вслед из пистолета, но ему все-таки удалось уйти. Бандиты скрылись на автомобиле – был слышен звук заведенного двигателя, а потом машина уехала.
Майор Щелкунов с откровенно угрюмым видом выслушал доклад капитана о провалившейся операции и, неодобрительно покачав головой, произнес:
– Я все-таки никак не могу понять: как вам удалось упустить бандитов? Ведь они же находились в ваших руках! Почему не догадались поставить кого-нибудь снаружи?
Рожнов угрюмо молчал. Сейчас он испытывал чувство зависимости от начальника отдела. А ведь в какой-то момент ему показалось, что между ними установились доверительные отношения. Мрачным взглядом Виталий Викторович давал понять, у кого из них погоны потяжелее и должность ответственнее. Оказывается, достаточно единожды оступиться, чтобы расстояние между начальником и подчиненным увеличилось многократно.
– Мы решили отказаться от такого варианта. Оставленный в саду человек будет просматриваться со всех сторон. Старшина Гоманьков стоял за шкафом, он должен был контролировать входную дверь. Но вместо этого почему-то заскочил в комнату и словил пулю в плечо.
